После короткого рабочего совещания, что в отсутствие Когана (тот улетел на научную конференцию в Варшаву) провела заведующая отделением репродуктологии, я выбежала до ближайшего магазинчика за шампунем, пока вспомнила. А то, когда заедет Верейский, я обо всём на свете забуду, а голову завтра хозяйственным мылом буду мыть.

И уже с вестибюля увидела у своего кабинета мать Кононовой и бегущую ко мне Ирину Львовну.

— Её дочь была на приёме с утра, одна. Что ей надо? — остановилась я.

— Понятия не имею, — даже не оглянулась, глядя на меня испуганными глазами администратор.

 — Эльвира Алексеевна, там в кабинете вас Пашутин дожидается.

— В моём кабинете? — удивилась я.

— Ну да, он спросил можно ли ему подождать внутри, я и открыла, — громко шептала она.

«Ну что ж, Пашутин, так Пашутин!» — выдохнула я и бесстрашно шагнула в коридор.

— Вы ко мне? — обратилась к женщине, что металась недовольным пингвином: чёрный плащ, белый шарф.

— Дочь ничего мне не рассказала, — перегородила та собой дверь.

— Сожалею, но от меня вы услышите ещё меньше, — пожала я плечами.

Сомневаюсь, что той хотелось бы делиться с матерью, что она приходила узнать результаты анализов и обсудить методы контрацепции, потому что мужу она и дальше собирается изменять, а вот беременеть не планирует.

— Может, всё же уделите мне несколько минут? Не здесь, — она демонстративно посмотрела на часы, на мою верхнюю одежду и пакет в руках. — До конца рабочего дня у вас же ещё есть время?

— Конечно, — гнусно улыбнулась я, открывая дверь и вежливо смещая женщину в сторонку. — Только если оно останется, после того, как отпущу клиента.

Стоящий в кабинете мужчина, которого она, конечно, увидела из-за моей спины, судя по жалобному скрипу сиденья, заставил её недовольно бухнуться на лавку.

А я закрыла дверь, с сожалением сознавая, что до конца рабочего дня времени ещё предостаточно.

— Владимир Олегович, — поздоровалась я.

Он стоял у окна, засунув руки в карманы. И обернулся на моё появление.

Строгий костюм. Белая рубашка. Широкий галстук. Короткий ёжик седеющих волос, обрамляющий лысину. Конечно, я посмотрела в интернете как он выглядит. И если чем и была потрясена, то только тем, что это он решил меня подождать, а не я должна была явиться, например, в кабинет директора пред его светлые очи.

Хотя очи у него как раз были карие, но совсем другого оттенка, не такого как у дочери.

Ни шока, ни ужаса, ни желания бухнуться на колени и бить челом у меня этот влиятельный человек не вызвал. Обычный мужик под шестьдесят. Солидный. Слегка опухший. Невысокий. Широкоплечий. Не обрюзгший, но не особо и спортивный. Но я бы сказала: неприятный.

— Простите за вторжение, Эльвира Алексеевна, — упёрся в меня его твёрдый взгляд, оценивающе скользнув по фигуре.