Его руку при всём желании нельзя было назвать лапищей. Но когда она легла на мою талию и привлекла к себе, то показалась медвежьей лапой, не заметить которую ну никак было нельзя, а я так этого сейчас хотела.

— Привет, привет! — виртуозно уклонилась я от поцелуя ни жива ни мертва как Мёртвая Царевна. И, признаться, её вариант — упасть и притвориться дохлой — меня бы сейчас очень устроил. Но где там! — Господин Верейский! — вежливо кивнула я.

Стоящий у дорогой машины Павлик был, конечно, не тот пионер-герой, что много болтал и поплатился за это жизнью. Того несчастного мальчишку по фамилии Морозов и помнила то только моя мама да её поколение.

Но было чувство, что если Павлик Верейский сейчас скажет чего не следует, то повторит подвиг пацана, и я ему в этом помогу.

Но это чувство не отпускало ровно до того момента как он открыл рот.

— Эльвира Алексеевна, — кивнул он. — А вы здесь живёте?

— А вы? — ничуть не облегчила я ему задачу. Потому что не надо, господин бизнесмен, являться заранее, и ставить девушку в неловкую ситуацию.

— Э-э-э, — приподнял он одну бровь. — Заехал к товарищу. Жду, когда он освободится, — показательно глянул на часы.

— Рано заехал.

Я с пониманием кивнула: определённо рано. Обернулась к Косте. А тот, как любой нормальный мужик, протянул Верейскому ладонь для рукопожатия.

— Константин.

— Павел, — энергично пожал её Верейский.

Закончив этот обмен самцовыми обнюхиваниями, мы с Костей как бы пошли. Как бы даже как ни в чём ни бывало. Хоть я и не помнила, как именно мы оказались в подъезде.

— Муж твоей клиентки? — обескуражил меня Константин, поднимаясь позади по лестнице.

— С чего ты…

— Я видел его в клинике. Это на него тогда налетела Матрёшка в коридоре.

О, чёрт! А если и Верейский Костю запомнил — по его лицу ни черта было не понять, — то запомнил и мою девочку.

«Чёрт, чёрт, чёрт!» — про себя ругалась я. И хрен его знает, что чувствовала. Какой-то душевный скулёж. Что вот, он её уже видел, и всё как-то внезапно. А хотелось как-то не так. Но как я и сама не знала.

В общем, душа томилась как щи под закрытой крышкой, совесть грызла, как мышь корку в углу, а я придумывала какие-то дурацкие сравнения, вместо того, чтобы думать, как вручить Косте свой подарок, и чтобы выглядел он при этом не как прощальный.

Не настолько окончательно.

Костя принёс Матрёшке сок с трубочкой, как она любила. И пока помогал проткнуть фольгу, я топталась в дверях, пряча за спиной купленные часы.

Времени у Кости сегодня было в обрез: работа, дежурная смена. Я же физически чувствовала каждым волоском на своём теле, что там на улице ждёт Верейский. И уже, наверное, где-то на подходе к дому мама — посидеть с Матрёшкой до вечера, пока я отлучусь «по делам». Поэтому решила не тянуть.

— Прости, что я вчера не пришла.