Завтра вывезут большой торт, чтобы взявшись вдвоём на нож, мы его разрезали. Завтра я буду спотыкаться и краснеть, танцуя наш с Эльвирой танец. А она поменяет три платья, и я надеюсь, под каждым из них будут хоть кружевные, хоть маленькие, а трусики — это было моим единственным условием.

А сегодня мы были уже женаты. Просто женаты, на скромной церемонии для своих. Её родители, мои, Лиза с мужем, её подруга Анька, Рома, вернее Роман Александрович, которого я пригласил в качестве свидетеля, но всё как она просила — небедный, интересный, холостой. И Таня с Митькой, Марком и их крошечной Алекс — так они назвали свою дочь, Алексия.

Сегодня с утра, пока мы были в ЗАГСе, в офисе подсчитали точное количество акций.

— Ну что, господа, — пригласил я всех присесть, глядя в этот лист с подсчётами. — Дождёмся сэра Грегори и… Рената Азимовича. Вижу, Владимир Олегович передал зятю свои голоса, — осмотрел я присутствующих.

Да, этот месяц Пашутин неплохо потрудился. Сорок восемь и пять — мои. Сорок восемь и шесть — у тех, кто против. И условно Алескеров победил. Но… если округлить до сорока девяти, то наши голоса равны, а значит, решения по всем вопросам будет принимать Совет — все директора закрытым голосованием. Технически у нас была ничья. И что решат семь членов Совета, в том числе и я, и Алескеров, как одни из них, то и будет правильным для «Север-Золота».

— Прошу вас, сюда, — отвлёк меня от раздумий голос Алескерова.

— Мама? — поднялся я навстречу своей старушке. — Что случилось?

— Ничего, ничего. Прости, если напугала, — смущённо прижала она к себе сумочку. — Простите, что я вот… у вас заедание, я знаю. Но я, честное слово, надолго не задержу. И, как же это сказать, — дошла она до меня, — имею право здесь находиться. Прости, сынок, — накрыла она своей рукой мою. — Это был мой подарок вам на свадьбу. И мне бы вручить его завтра. Но, как говорится, ложка дорога к обеду. Да и расписались вы сегодня. В общем, — она суетливо открыла маленькую сумочку, — не знаю, достаточно ли этого, но я тебя уверяю, у меня всё оформлено, как надо, да вот сэр Грэгори не даст соврать."

"— Мама, что происходит? — спросил я, и посмотрел на двухметрового мужика, лысого, в наколках, косухе и с серьгой в ухе. Когда мне сказали, я тоже не поверил, что Английская королева возвела его в рыцари за помощь британцам, оказавшимся в сложных ситуациях из-за вооружённых конфликтов и природных катастроф. А он был основателем фонда и кризисного центра, что и вызволяли британских подданных из таких ситуаций.

— Я продал вашей маме свои акции, Павел, — белозубо улыбнулся он. — А точнее поменял, на виллу в Антибе. Призанятное местечко, скажу я вам. А сколько с ней связано занятных историй, — вытащил он изо рта зубочистку, которую постоянно грыз.