Почему ты сейчас не — занимаешься безумным жарким сексом? — э-э-э, развлекаешься с одной из них?

— Я лучше буду здесь, разговаривать с тобой, чем внутри одной из этих женщин.

Она немного обдумала его ответ, вдруг поняв, что он пытался быть не грубым, а наоборот, совершенно честным с ней.

Во всяком случае, одно она поняла правильно: когда он ушел после того нежного поцелуя, она решила, что он просто не почувствовал никакого желания. Видимо, она была права. Он пришел сюда не за сексом, и она сказала себе, что отсутствие вожделения с его стороны — это даже хорошо. Ну, ей почти удалось уговорить себя, что это так.

— Я собиралась сделать себе кофе, хочешь присоединиться?

Он скинул кожаный плащ с плеч и бросил его на диван. Плащ приземлился с глухим звуком на подушки.

Что, черт возьми, у него в карманах? — Подумала она.

Но потом она взглянула на его тело и забыла все об этом чертовом плаще. Он был одет в черную футболку, которая не скрывала тугих мышц на руках. Грудь была широкой и сильной, ткань обтягивала живот, и она могла рассмотреть шесть кубиков пресса. Его ноги были длинными, бедра мощными…

— Тебе нравится то, что ты видишь? — Спросил он низким спокойным голосом.

Ну да, конечно. Она ни за что не ответит на этот вопрос.

Она направилась в кухню.

— Насколько крепкий кофе ты пьешь?

Взяв открывалку, она воткнула ее в банку «Hills Bros»[58] и начала разрезать железку с такой силой, как будто это была последняя банка кофе в ее жизни. Крышка свалилась на пол, и она нагнулась, чтобы поднять ее.

— Я задал тебе вопрос. — Его голос прозвучал прямо около ее уха.

Она дернулась, и большой палец скользнул по краю металлической крышки. Со стоном, она выпрямилась и посмотрела на порез.

Хел чертыхнулся.

— Я не хотел пугать тебя.

— Ничего, выживу.

Она открыла кран, но прежде, чем смогла подсунуть палец под струю воды, он схватил ее запястье.

— Дай посмотреть.

Не дав ей возможности запротестовать, он склонился над порезанным пальцем.

— Нехорошая рана.

Он взял ее палец в рот и осторожно пососал.

Мэри задохнулась. Теплые, влажные, чуть давящие прикосновения парализовали ее. А потом она почувствовала его язык. Он освободил ее, но она могла лишь глазеть на него.

— О, Мэри, — сказал он грустно.

Она была в таком шоке, что даже не обратила внимания на смену его настроения.

— Тебе не стоило этого делать.

— Почему?"

"Потому что это было так приятно.

— А вдруг у меня ВИЧ или что-то в этом роде.

Он поднял плечи.

— Это не имеет значения.

Она побледнела: видимо, он болен, а она только что позволила ему положить свой палец в рот.

— И нет, Мэри, я не болен.

— Тогда почему же это…

— Я просто хотел помочь. Видишь? Кровь больше не идет.

Она посмотрела на свой большой палец. Порез затянулся. Немного зажил.