Как сразу увидел подполковник, сидящему на земле немолодому чеченцу дали фляжку, и он жадно глотал воду маленькими глоточками и с перерывами. Даже не спрашивая самого пострадавшего, Александр Григорьевич мог бы сказать, что тому досталось несколько ударов в горло. Видимо, есть какие-то повреждения «адамова яблока», и потому каждый глоток страдающему от жажды человеку давался с болью.

Санинструктор только что промыл лицо Джунида Аднанова тампонами, пропитанными хлоргексидином. Окровавленные тампоны лежали здесь же, рядом. Но теперь, после промывки, стали хорошо видны три рваные раны на лице.

Была рассечена бровь, сильно – от удара, может быть, ногой – рассечена скула, и небольшое рассечение присутствовало на середине лба. Само лицо было опухшим, но не несло синяков, как обычно бывает при избиении. Свежесть ранений определить было трудно, поскольку при промывке их смылась и легкая короста. Но раны не кровоточили, значит, не нанесены совсем недавно.

– Тебя когда бьют, у тебя синяки остаются? – тихо спросил подполковник капитана Максимова вроде бы ничего не значащим голосом.

Тот понял сразу.

– Я обычно не даю себя бить… Думаете, товарищ подполковник, «подстава»?

– У меня нет оснований так думать, но отсутствие синяков меня смущает. Боюсь, здесь что-то не так, как он рассказывает. Присмотрись внимательно и каждому слову не верь… Но, в общем, я пока возможности «подставы» не вижу… Я пока запрошу на него данные.

От присутствия при беседе пришлось отказаться и возвращаться в общую колонну, где вместе с офицерами штаба шел и радист отряда младший сержант Акинфиев.

– Сколько у нас до сеанса?

– Час двадцать три минуты, товарищ подполковник, – точно ответил младший сержант.

Сеанс планировался заранее, и для его проведения необходимо было, чтобы противоположная сторона вышла в эфир одновременно. Время сеанса подполковник Бурлаков назначил сам еще при первичной разработке маршрута.

– Вариант экстренной связи…

– Предусмотрен только после предупреждения телефонным звонком…

– Так мне проще по телефону поговорить, – проворчал Александр Григорьевич, хотя ворчать следовало бы на себя, и отошел в сторону.

У связистов свои правила, распоряжаться которыми он не мог.

Но трубка сотовой связи давно уже заменяла в войсках радиосвязь и, как поговаривали, вскоре обещала заменить полностью, когда будут созданы трубки с возможностью шифрования и дешифрования речи, что-то аналогичное телефону ЗАС[18]. И Александр Григорьевич набрал номер командира бригады.

– Товарищ полковник, не побеспокоил?

– Да, Александр Григорьевич, беспокой…

– У нас до сеанса связи еще больше часа. Сейчас передовым дозором обнаружен в кустах связанный и избитый человек.