После этого в камере некоторое время тишина стояла, словно бы произошло нечто такое, что всех из колеи выбило. Потом третий «местный житель» повернулся и сел, кряхтя, коротко глянул на новичка, оценив за мгновение, и почти равнодушно спросил:

– Какая, говоришь, статья?

– «Сто пять»[2]…

– Солидно… Можешь, кстати, и представиться. Я – Станислав Михалыч. Можно попросту – Михалыч. Если еще проще, то – Михалый… Меня так все зовут, даже вертухаи, я привык…

Он был уже человеком в возрасте, почти полностью седым, и смуглая кожа вместе с загаром седину только подчеркивали.

– Подполковник Тамаров, спецназ ГРУ… Был подполковник… Уже не буду…

– Не зарекайся…

– Точно…

– Ладно… Это еще солиднее, – заметил Михалый. – А имя у тебя, подполковник, есть?

– Артем Василич я…

– Короче говоря, подполковник Тема… – сразу и категорично высказался Михалый.

И Тамаров уже не сомневался, что теперь его будут звать только так. Авторитет Михалого имел вес не только в этой камере. Его то ли имя, то ли кличку в СИЗО знали все, даже кто самого Михалого никогда не видел.

Первый «местный житель» из темноты угла ближе к свету высунулся. Сначала показал сплошь, от ногтей до плеч татуированные руки, потом и иссушенную многими, видимо, «ходками»[3] характерную физиономию.

– А это Каря… – улыбнулся Михалый. – Он психопат, но ты его не бойся. Его соплей перешибить можно… Особенно спецназовцу… «Тубик» [4] парня совсем сломал…

– Когда меня бить начинают, я плююсь, – предупредил Каря. – Потому – не советую…

– Меня зовут Бесо… – представился второй «местный житель». – Мы с тобой, Тема, коллеги. Я тоже подполковник… И тоже, уже без разговоров, бывший… Хотя и надеюсь, что это на время…

– Бесо – это?.. Как полностью-то?

– Полностью – Бессарион… Бессарион Мерабидзе…

– Род войск? – спросил Тамаров, словно с надеждой. Вопрос прозвучал естественно. Один военный человек интересуется, чем занимается другой военный человек.

– Департамент военной разведки Грузии… – не смущаясь ответил Бесо. – Так что коллеги мы с тобой вдвойне…

– Так даже? – поднял брови Тамаров. – «Двести семьдесят пятая»[5]?

– Не-а… Зачем… «Двести семьдесят шесть»[6]… Я же гражданин Грузии и офицер грузинской армии. Я своей стране не изменял…"

"– Ну и ладно, – согласился бывший российский спецназовец. – В любом случае на допросы будут, наверное, вместе возить… Тебя же в военную прокуратуру?

– Куда же еще!

– И меня туда же… Значит, повезут вместе. Все не скучно будет…

– А что там у вас за потоп-то был? – спросил Михалый.

– Этажом выше кто-то ночью повеситься хотел. На трубе… Труба не выдержала. Залило четыре камеры. Нас всех по разным этажам…

– Да, я слышал какой-то «звон»… – равнодушно сказал Михалый.