У Данила тоже сейчас в жизни происходит не самое малозначительное событие. А мы говорим так, словно обсуждаем, какую пиццу заказать на ужин.

Я глубоко затянулась и бессмысленно смотрела на длинную струю дыма.

- Я знаю, что за сообщение ты только что получил.

- Откуда?!

Я чувствовала, как его взгляд жжет мне щеку. Но до одури боялась повернуть голову. Еще одна затяжка, еще одна струя вперед и вверх.

- Это я отправила это сообщение. Ну, точнее, не совсем я. Но по моей просьбе. И то видео, из-за которого на тебя обиделась Валерия – его тоже снимала я. Более того, там все… сделала я.

- Но зачем?!

И я повернула голову. Данил смотрел на меня так, будто… Я даже не знаю как. Любые сравнения будут банальными и пафосными. Я видела только, что на его щеках стал разгораться широкий густой румянец.

- Зачем?! - прокричал он, потому что я молчала. – Зачем, Лиля, зачем?!

- Потому что я тебя люблю.

Окурок полетел в урну, а я – в пропасть.

Уходила я, слыша хруст окончательно доломавшейся и идущей ко дну жизни, собственное шумное дыхание и шелест кроссовок по асфальту. Данил не сказал ни слова.

Глава 7. Следующий пункт плана не обязательно вытекает из предыдущего.

- ЛильВитальна!

Я вздрогнула. Вы тоже вздрогнули, да?

А дальше понеслось.

- А мы сегодня пойдем на озеро?

- А если я не хочу молока?!

- А у меня лактозная непереносимость.

- Это понос, дебил!

- У меня чипсы съели!

- Не было никаких чипсов!

Голова кругом? У меня тоже.

Спустя ровно сутки после моего фатального признания Данилу меня уже не было в Питере. Где же я была, спросите вы? В Карелии. В детском оздоровительном лагере.

Раньше они назывались пионерские, а теперь оздоровительные. По мне, так один хрен.

Приехав на автопилоте домой, я поняла, что умру, если не сделаю ничего вот-прям-щас. И я сунула нос в старый рабочий чат по «Смешарикам», из которого меня по какой-то неведомой причине не выкинули, и написала сакраментальное «Есть чо по работе?». И понеслось:

- Лиль, горим!

- Завтра сможешь?

- Блин, как ты вовремя, Плик!

Оказалось, что горит вакансия вожатого в детском летнем лагере, - и тут я. Необходимые медицинские документы мне пообещал сделать задним числом, сумку с вещами я паковала глубокой ночью, утром оставила записку родителям, позвонила Жанне Геннадьевне, выслушала о себе массу лестного - и вуаля! Вот я на Финском вокзале, в компании восьми- и девятилеток отравляюсь в Карелию.

Все это время я ждала. Звонка. Сообщения. Хоть какого-то знака от Данила. Но он молчал.

А красный поезд уносил меня на север, в Карелию.

Значит, так и надо.

Что, в конце концов, ты хотела от него услышать? Как он ненавидит тебя? Как презирает?"

"Так ты и так знаешь, Лиля Плик - чего стоишь ты и твои поступки.