И откуда-то взявшимся движением прогнулась в спине, поднимая попу кверху.

А через мгновение нас стало уже двое. Он был во мне. Я была в нем. Я не знаю, как это может быть одновременно. Лёнька как-то мне сломал мозг, рассказывая про бутылку имени какого-то заковыристого математика. В ней было все одновременно и внутри, снаружи. Наверное, это оно. Или нет.

Его плоть двигалась во мне. Я двигалась, укрытая его телом. Он был у меня под кожей. Я была у него под кожей.

Даня так горячечно просил меня о близости. Он был так быстр и напорист в наш первый раз. А сейчас… сейчас нас словно раскачивало на огромных качелях. Взмах - в его сторону. Взмах – в мою. И с каждым взмахом мы все выше и выше. И сердце замирает все сильнее и сильнее. И ты понимаешь, что сейчас, еще несколько взмахов – и качели сделают солнышко. И вы окончательно оторвётесь от земли.

Так и происходит. Качели делают полный оборот. Он во мне. Я в нем. И мы делаем солнышко. Мы в небе. Вдвоем.

А потом, после всего этого прекрасного пафоса началась банальная суета. Даня на меня навалился, а я пищала – не потому, что мне было тяжело или больно, а потому что: «Даня, ребра! Даня, рука!». А он пытался отдышаться и уложить меня. А я попыталась уложить его – так, чтобы и ребра, и рука были в самом удобном положении. В общем, мы возились как два поросенка в грязи, прежде чем Даня устроился на спине, а я - щекой на плече его здоровой руки.

* * *Я осторожно гладила его по груди и упивалась этим ощущением - рельеф и колкость под ладонью. А потом вдруг запоздало сообразила.

- Дань… - он потёрся носом о мой висок. – А в больнице говорили, что тебе фиксирующую повязку на ребра наложили.

- Угу.

- А… где она? – я провела ладонью от края до края груди.

- Снял.

- Зачем?

- Ну… я… так вышло, в общем.

Я несколько секунд осмысливала. Господи, как…. Как наш Чарли, который умудрялся стаскивать с себя защитный конус, который ему надевали на шею после операции. Нет, хуже!

- Ты идиот!

Он уткнулся губами мне в ухо, улыбнулся и промолчал.

- Не болит? - мои пальцы, едва касаясь кожи, спустились к низу грудной клетки. Я не знала, не могла вспомнить – в каких именно рёбрах у него трещины. Но погладила на всякий случай все.

- У меня вообще ничего не болит. А у тебя?

- И у меня.

- Вот они, нетрадиционные терапевтические методы в действии, - хмыкнул Даня. Господи, как же мне нравится его чувство юмора. Как же мне нравится в нем… все. А Даня переплел наши пальцы. – Ты есть не хочешь? А то мы только шампанского успели выпить…

Есть я не хотела. Я вдруг снова ощутила это. Ну, то самое. Которое меня сегодня настигало не раз и не два. И Даня снова это как-то понял.

- Ты хочешь спать?

Сонливость наваливалась стремительно. Я не смогла сдержать смачного зевка. И таки ляпнула.

- Я у тебя спящая красавица.

Ну да. Я у тебя.