– Если вы не возражаете, я назначу встречу на завтрашнее утро.

– Очень хорошо, – кивнула Кендолл.

– Шеф-повар готовит обед, – сообщил им Кларк. – Я распоряжусь, чтобы его подали в восемь часов, если вы не возражаете.

– Нас это вполне устраивает, – ответил Тайлер. – Спасибо тебе.

– Ева и Милли покажут вам ваши комнаты.

Тайлер повернулся к сестре и ее мужу.

– Увидимся в восемь.

– С тобой все в порядке? – спросила Пегги мужа, как только они вошли в спальню.

– Естественно! – огрызнулся Вуди. – Оставь меня в покое.

Он стремглав бросился в ванную и захлопнул за собой дверь. Пегги осталась в спальне.

Вуди появился десять минут спустя, улыбаясь во весь рот.

– Привет, крошка.

– Привет.

– Как тебе наш дом?

– Он… такой огромный.

– Просто чудовищный. – Он подошел к кровати, обнял Пегги. – Это моя комната. Стены я увешивал спортивными плакатами. «Медведи», «Кельты», «Красные носки». Я хотел стать спортсменом. Мечтал о славе. В выпускном классе школы я был капитаном футбольной команды. Меня приглашали в шесть колледжей.

– И какой же ты выбрал? Он покачал головой:

– Седьмой. Отец сказал, будто им хочется, чтобы у них учился Стенфорд, и ничего больше. Они, мол, рассчитывают получить от него деньги. И послал меня в технический колледж, в котором не играли в футбол. – Вуди помолчал. – Я мог бы сражаться…

– Что-что? – переспросила Пегги.

Он повернулся к ней.

– Ты не видела фильм «На набережной»?

– Нет.

– Эту фразу произносит Марлон Брандо. А смысл в том, что жизнь наша не удалась.

– Твой отец, видать, был суровым человеком.

Вуди хохотнул.

– Он бы воспринял эти слова как комплимент. Помнится, еще ребенком я свалился с лошади. Я хотел опять залезть на нее и скакать дальше, но отец не разрешил. «Всадником тебе не быть, – заявил он. – Слишком ты неуклюжий». – Вуди посмотрел на жену. – Вот почему я играю в поло по девятому разряду.

К обеденному столу они вышли одновременно, молча расселись. Они были незнакомцами друг для друга, и если что их и связывало, так это тягостные воспоминания детства.

Кендолл огляделась. Французский обеденный стол времен Людовика XV, стулья эпохи Директории. В одном углу французский шкаф. На стенах картины Ватто [33] и Фрагонара [34].

Кендолл повернулась к Тайлеру.

– Я читала о твоем решении по делу Фиорелло. Он заслужил наказание, которое ты ему определил.

– Как это интересно, быть судьей! – воскликнула Пегги.

– Иной раз я готов с вами согласиться.

– Какие вы ведете процессы? – поинтересовался Марк.

– Криминальные. Изнасилования, наркотики, убийства.

Кендолл побледнела, хотела что-то сказать, но Марк схватил ее за руку и крепко сжал, предупреждая, что лучше бы помолчать.

А Тайлер уже смотрел на сестру.

– Ты стала известным модельером.