В полумраке комнаты в центре круглого стола горит свеча, отбрасывая уродливые тени. Но даже в сумраке можно понять, что это чья-то спальня. В центре — кровать, а над ней тяжёлый занавес из зелёного бархата.

Едва я решаю, что мне пора покинуть чужую спальню, как кто-то зажимает мне рот. Позади слышится хриплое дыхание, и я даже чувствую жар чужого тела. Дверь со скрипом закрывается. Я роняю на пол хлеб и содрогаюсь от ужаса. Я вцепляюсь в чужую ладонь и стараюсь обоими руками оторвать её от лица, но это не так просто, как кажется: человек явно сильнее меня.

Я пытаюсь позвать на помощь, но выходит лишь глухое жалобное мычание. Когда другая ладонь незнакомца оказывается на моей груди и безжалостно болезненно её мнет: внутри меня всё стынет от ужаса. Меня не спасает от рук этого человека даже жесткий лиф платья.

Я отчаянно бьюсь за свою честь, царапая чужую руку в попытке всё это остановить. В голове нарастает паника, мысли путаются. Ярче всех бьётся в тон пульсу, только одна яростная мысль: «Мне надо вырваться!». Но когда мне снова не удается оторвать его руку от своей груди, то меня изнутри пронзает острой пикой чувство беспомощности.

Мужчина с силой прижимает меня к себе за талию, и в меня упирается твердый бугорок, который наверняка уже неприлично натянул его штаны.

Я начинаю трепыхаться ещё сильнее, понимая, что это значит, но всё бесполезно. Мне хочется истерично кричать: «Отпусти! Я не хочу!»; но чужая рука не дает мне сдвинутся и на миллиметр.

«О, Господи! Неужели, сейчас со мной случится это?!»

— Что ты ломаешься? Недотрогу из себя строишь, — хрипит шёпотом чужой голос мне в ухо. И чужое горячее возбужденное дыхание, словно опаляет огнем мое ухо, оставляя горящую и зудящую кожу. Я даже не могу понять, кому этот голос принадлежит, настолько он искажён животным возбуждением.

У правой ноги что-то лежит, мешаясь, и я непроизвольно отпихиваю предмет, и он глухо ударяется о дверь.

И в этот момент мне кажется, что я слышу чьи-то шаги. Вроде бы кто-то идет по коридору. Сквозь толстую дверь мне плохо слышно. Но я отчаянно пытаюсь привлечь внимание и мычу громче в зажавшую мне рот руку — мне тут же закрывают и нос. Теперь я ещё и дышать не могу, отчего пугаюсь ещё больше. Кислород стремительно заканчивается, но я еще бьюсь за свою жизнь из последних сил. Человек сзади замирает. Значит, шаги мне не послышались.

Глава 44

Я молю Небеса, чтобы меня услышали. Кислород на исходе, и у меня кружится голова. Мои ногти продолжают яростно впиваться в чужую кожу, раздирая её.

Тяжелая дверь чуть приоткрывается, пропуская полоску света.

— Что здесь происходит? — слышу я голос Дайого. Я рада слышать его голос, как никогда.

Меня тут же выпускают из насильных объятий и отталкивают в сторону.