Ага… Прикинь. Нет, я норм. Тачка — тоже, — оглядывается. — Да, вроде норм, ни царапинки. Сама, дура, пострадала…

Собеседник слушает довольно резкие слова в ответ, собеседник водителя тоже бранит меня, не стесняясь в выражениях.

— Позже созвонимся, — бросает мужчина, спрятав телефон в карман кожаной куртки.

— П-п-простите. Я, правда, не хотела никому вредить.

Боль накатывает. Нога… Меня начинает трясти. Дрожь усиливается.

Внезапно до моего слуха доносится голос человека, которого я в этот меньше всего хотела бы слышать!

Голос моего супруга.

— Ксюша! Ксюш… Ты что творишь, а?! Дура… Ты какого хрена творишь?!

Голос мужа злой. Кипит раздражением похлеще, чем голос водителя, под чью машину я угодила. Невольно сжимаюсь, слезы все еще текут. Только теперь уже по другой причине.

— Вот видишь, что ты наделала! — бросает с укором Илья.

Аккуратно подтянув брюки на коленях, присаживается рядом со мной.

— Что творишь?! — встряхивает меня за плечи.

— Уходи! Не трогай меня! — бью его по руке. — Не трогай! Вали к ней! Вали! — кричу сквозь слезы. — Иди к ней!К любовнице своей с ребенком… Иди к ней.

— Не устраивай сцены… — скрипит зубами Илья.

Лицо напряжено, побелело. Глаза еще более ярко смотрятся на лице, перекошенном от эмоций.

— Интересно девки пляшут, — усмехается едва слышно водитель.

— Мужик, не обессудь. Сама виновата, сглупила. Давай на месте решим? Без гаишкников и прочей ерунды? — предлагает муж.

— Я скорую уже вызвал. По-любому придется оформить. Решать здесь нечего, машина не пострадала, но…

— Тогда я ее просто забираю. Если ты без претензий, — предлагает Илья.

Муж тянется ко мне решительно. Челюсти сжаты, взгляд полыхает ядовитой синевой.

Со слезами, пытаюсь встать снова, и теперь бол накрывает полностью. Чувствую ее в полной мере.

Вот теперь я чувствую, что пострадала.

По собственной глупости…

— Эй, куда! Ты что творишь, мужик? Не трогай, можешь хуже сделать. Скорая уже в пути."

"Боль пульсирует и жидким огнем распространяется по телу. Ухожу под нее, будто ныряю в ледяную прорубь.

***

В больнице тихо и чисто, пахнет лекарствами. Многие не любят этот запах, а я люблю, напоминает о папе — его нет с нами уже полтора года, и мне до сих пор грустно… Сейчас еще горше от того, что его нет со мной. Так горько…

Слезы льются и льются, но теперь уже тихо, без истерик. Сил не осталось. В голове звучат фразы врачей…

Сложный перелом.

На ногу смотреть страшно — отекла очень сильно, раздулась. В качестве предоперационной подготовки — скелетное вытяжение. Потом еще сосудистая и метаболическая терапия, лимфодренаж… Потом предстоит операция… Открытая репозиция перелома и фиксация лодыжки пластиной и винтами. Медицинские термины меня не пугают, отец был хирургом, но по его стопам я не пошла.