– Какой же ты козел! – Ника едва не рычала от злости, а я любовался ее гневным выражением лица и обнаженными плечами, покрытыми россыпью капель воды. Тело, не дававшее мне покоя, скрывалось за полотенцем, и мой взгляд невольно приклеился к груди под махровой тканью. Я очень живо представил, как секунду назад Ника натирала нежную кожу пенной мочалкой, касаясь тех мест, которые скрыты под гребаным полотенцем. – Господи, и почему только ты мне казался нормальным вначале? Ты же конченый человек!

Она все причитала, а я, помня о уже привычном стояке, выпрямился, жалея, что форма тесная и Ника увидит мою реакцию на нее.

И одновременно хотел, чтобы она увидела.

– Я не нашел в шкафу кофе, – шагнул к Нике, бросая короткий предостерегающий взгляд на Стешку. Тот продолжал сидеть, и я подошел к бане, нависая над разъяренной фурией. – Не подскажешь, куда он делся?

– Туда же, куда и мои сигареты! – огрызнулась, позабыв, что именно она сейчас в невыгодном положении. А могла бы быть со мной повежливее… Маленькая дрянь!

– Эти сигареты? – вынул из кармана пачку и покрутил перед носом Ники. Та охнула и попыталась отобрать, но я поднял руку, не давая ей ухватить.

Ника подпрыгнула и зарычала.

– Отдай! – резко опустила руку, хватая развязавшееся полотенце, но успела, пока ткань не разошлась на груди. По лезвию ножа… Затянула узел и уперла руки в бока. – Стас, отдай мне сигареты. Они не твои.

– А я полагал, ты купила их на мои деньги, – едва удержался, чтобы не улыбнуться, заметив, что Ника стиснула челюсть. По телу разлилось приятное покалывание. Она бесится.

– Иди к черту! – оттолкнула меня, забыв про пса, и шагнула к дому, но тут же охнула и замерла, заметив, что Стешка снова поднялся на четыре лапы, готовясь к ней рвануть.

Хороший пес.

– Что-то не так? – подошел я сзади и склонился, невольно вдыхая пьянящий аромат ее кожи за ушком. Руки легли на тонкую талию и заскользили вниз к бедрам, будто знали, о чем я мечтаю все эти дни.

– Очень по-мужски запугивать девушек собакой, – холодный тон резанул по живому, и раздражение стерло бурлившее в крови желание. – Давай, спускай пса. Я предпочитаю лежать в больнице, а не спать с тобой в одной постели.

Взбесился, дернул Нику, разворачивая к себе, и, машинально стиснув тонкую шею, отчеканил:

– Я никогда не бил девушек, но твои выходки меня достали.

Я либо выдеру тебя, либо трахну, – дыхание сбилось, когда ощутил, как жилка на тонкой шее запульсировала сильнее. Собственный пульс давил горло, и сердце бесновалось в груди, но я продолжал стоять и не мигая смотреть в глаза Нике. – Ты доиграешься, детка…Ты понимаешь это?

Мятежный взгляд опустился, и Ника подняла руку, обхватывая мое запястье.

– Мне холодно, – не сразу заметил, что ее кожа покрыта мурашками, а губы дрожат от холода.