Казалось, Саныч говорит о другой девушке, не той, которую я привез с собой в эту глушь. Он точно о Нике?

Жевнул фильтр, и почувствовал внутри него какой-то шарик, мигом лопнувший. Зажал сигарету пальцами и отвел, разглядывая фильтр.

И тут до меня дошло.

– …курит…

– Вижу, – поднес сигарету к губам и сделал затяжку, чувствуя сладковатый привкус яблока на языке. Бонд с кнопкой. Я же выкинул ее сиги по дороге на работу. Значит, Лиля продала. Либо… – Ты купил?

Старик сконфуженно кивнул и достал из кармана поданую мной пачку. Яблочные.

Идиот, Стас! Почему раньше не заметил?

– Она так просила.

Хату вымыла, котлет нажарила… – запнулся на полуслове, будто только сейчас сообразив, что выдал какой-то секрет. – Не куплю больше.

– Не надо. Я поговорю с ней. Спасибо, Саныч, – поднялся, оставляя соседа одного и, войдя в ограду, зашагал к дому, стараясь не думать, что Ника сейчас голая за тонкой дверью бани.

Помоги мне Бог.

Вошел в дом и, стянув китель камуфляжа, подошел к плите. Поставил чайник и достал из шкафа чашку. Нажираться нельзя, завтра на работу, а вот кофе вполне можно.

И нужно.

Открыл буфет и нахмурился, не найдя там банку «Эгоиста».

Нехорошее предчувствие закралось в душу, и я резче чем обычно дернул дверцу другого шкафчика, где стоял мой кофе, но и тут пусто.

Ей конец.

Рванул к двери на улицу, но вместо того, чтобы бежать в баню, свернул к вольеру.

Щеколда поддалась, и Стешка радостно выпрыгнул на волю, несясь по ограде к мячу, который чудом уцелел, учитывая, сколько раз пес его прокусывал.

Свет в окне Саныча горел, значит, сосед дома, и никто не поможет этой мелкой дряни добраться до крыльца.

Прошел к ступеням и сел, размышляя, долго ли Нике еще намываться.

И словно по волшебству дверь бани открылась, Ника заметила меня, но, увидев несущегося к ней пса, тут же дернула ручку на себя, едва успевая закрыться.

– Стас! – даже сквозь перегородку ее голос звучал громко. Я улыбнулся. – Убери собаку! Убери его!

Стешка бросался на дверь и лаял, а потом принялся скрести по дереву, надеясь пробраться к Нике.

– Стеш, ко мне! – крикнул я и он подчинился, привыкший к моим командам, и рванул к крыльцу. – Сидеть."

"Пес сел, делая над собой явное усилие, чтобы не рвануть в сторону бани, где скрывалась Ника.

Его морда то и дело поворачивалась в ее сторону, и я крикнул:

– Путь свободен, детка. Можешь идти, – не смог сдержать улыбку, когда дверь спустя пару секунд начала открываться, и в проеме показалось настороженное лицо маленькой хитрой бестии. Стешка встал, не сумев усидеть, но я снова гаркнул, вынуждая его подчиниться. – Сидеть!

Разъяренный взгляд метался от пса ко мне, и Ника стояла в проеме бани, готовая в любую секунду захлопнуть дверь. Но пес слушался моей команды. Ника кипела. А я ликовал.