Чего задумала? И почему мне вообще так кажется?

– Что ж не попросил свою новую девушку сварить тебе кофе? – ах вот в чем дело! Значит, все-таки злится. Елейный тон, а глаза как два куска серого льда, прожигающие в моей голове дыру. – Она бы принесла его тебе в постель.

Неприкрытая ревность, сквозящая в каждом ее слове, до одури меня опьянила, и я улыбнулся, не сумев контролировать радость. Ника ревнует! Ревнует!

Хотел схватить ее в объятия и закружить по комнате, но вовремя опомнился, гася рвущуюся наружу радость. Пускай еще денек помучается, а потом я расскажу ей все.

– Наташа не пьет кофе, только цикорий. К сожалению…

Ника поставила на стол чашку с характерным стуком, чуть громче, чем принято, и поднялась на ноги, протискиваясь мимо меня к выходу.

– Действительно жаль! – поразительный контраст интонации и смысла слов. Ни капли сожаления, лишь неприкрытая злость. – Дай пройти!

Отступил, и Ника пулей вылетела на улицу, оставляя довольного меня в кухне. Поставил кофе остывать и прошел в комнату, намереваясь переодеться. Открыл дверцу шкафа и стянул с себя футболку и джинсы.

Мысль, что Ника все-таки приревновала, сделала мое утро, и я принялся насвистывать себе под нос, размышляя, чем заняться после работы.

Потянулся к плечикам и растерянно моргнул, не сразу сообразив, что с формой. А потом до меня дошло, и вся радость от разговора стерлась неконтролируемым возмущением, которое постепенно перерастало в такую же злость, напитывающую разум жгучим желанием убивать.

Убить эту суку прямо сейчас! Вот прямо сейчас же!

– Ника! – заорал так громко, что горло запершило. Услышал, как хлопнула входная дверь, и метнулся в кухню, заметив там вошедшую Нику.

Секунды хватило, чтобы до нее дошло.

Дернулась к двери, но я успел зацепить хрупкое плечо и сжать, не позволяя Нике спастись бегством.

Никакого спасения!

– Какого хрена ты сделала с формой?! – заорал ей в лицо, не сумев сдержать рвущуюся наружу ярость. – Ты хоть понимаешь…

– Больно, – дернулась она, и я ослабил хватку, но не выпустил маленькую дрянь, продолжая сверлить ее взглядом. – Стас…

– Какого. Хрена. Ты сделала… – глупый вопрос, учитывая, что я знал ответ: она ее порезала. Раскромсала на лохмотья и повесила обрезки на плечики.

Испортила мой камуфляж. И в чем мне идти на службу?

– Попроси подружку зашить, – не удержалась она от язвительного замечания и вскинула на меня мятежный взгляд, стерший остатки моего контроля. – Или она тебе только для секса нужна?

– Дрянь! – зарычал ей в лицо, чувствуя, как потряхивает от злости. Шагнул к Нике, впечатывая её в стену и вдавил собой, жалея, что не бью девушек. Эта умеет вывести. Присел, поднимая Нику над полом, и она машинально вцепилась в мои плечи, чтобы не упасть. – Ну ты и…

– Да, дрянь.