Чем занималась сегодня?

– Ничем необычным, – равнодушно произнесла она и продолжила сидеть, отпивая чай из любимой кружки.

Снял форму и повесил в шкаф, удивляясь, почему Ника все еще не предложила разогреть ужин. Она, видимо, избаловала меня, и теперь сама мысль, что я буду греть свой ужин сам, удивляла. Ну ничего, может, она просто устала?

Вернулся в кухню и достал из холодильника контейнер с едой. Тревога все сильнее била по мозгам, но я отгонял ее, выполняя чисто механические действия.

А может, Ника дуется, что мы не сможем раньше поехать к Марине? Но мы же уладили этот вопрос. Тогда в чем дело?

Перевел задумчивый взгляд на девушку за столом и на секунду застыл, приглядываясь к ее внешнему виду. Вроде ничего особенного. Задумалась, смотрит в пространство.

На ровном месте паришься, Стас.

Достал из буфета чашку, и ушей коснулся ровный голос с хорошо завуалированным упреком.

– Никита звонил.

Фарфор выпал из дрогнувших пальцев и разлетелся на мелкие кусочки, но никто из нас этого не заметил. Взгляды схлестнулись: мой ошарашенный и ее понимающий, и замерли без движения.

Легкие закололо, сердце грохотало где-то в глотке, дрожь в руках медленно распространилась на все тело, но я не мог заставить себя отвести взгляд.

– Просил передать, что они переносят свадьбу на июнь, – вроде бы дежурная фраза, да и тон равнодушный, но я отчетливо слышал в нем нотки чего-то такого, отчего хотелось вцепиться в свои волосы и завыть от безысходности. И словно только сейчас прозрев, я понял, о чем вопили инстинкты, бьющие тревогу. Ника была в той самой пижаме, в которой я похитил ее из дома.

Я уже не помню дня, когда она надевала ее, предпочитая носить вещи, подаренные мной.

Ком в горле не удалось сглотнуть, пришлось прокашляться, но и это не принесло ожидаемого эффекта – с моих губ не сорвалось ни слова.

Ника тоже продолжала молчать, и взгляд ее красивых глаз постепенно напитывался жгучим упреком, который поначалу был лишь налетом на ее радужке.

– Ника…

– Сволочь!

Едва увернулся, когда чашка с кипятком ударилась о стену в сантиметре от моей головы. Горячие брызги закапали пол, стену, обожгли кожу, но я не ощущал этого. Вытянул вперед руку, создавая невидимую преграду между нами, но она не помогла увернуться от контейнера с ужином, врезавшегося мне в плечо.

– Я ненавижу тебя!

– Выслушай…

– Козлина! – Ника вскочила. Снаряды закончились, и она потянулась к шкафу с посудой, но я мигом сгреб ее, прижимая сдуревшую бестию к себе. Её темные волосы хлестнули по моему лицу, глаза налились слепой яростью, а ногти полоснули мое предплечье, раскрашивая его алыми полосами. – Какая же ты тварь, Стас!

Её голос теперь было не узнать, хотя отнюдь.