Иногда непрофессиональный взгляд со стороны может заметить много того, что ускользнёт от тех, кто долго занимается каким-то делом.

— Знаешь, я бы поставила на ребёнка. Причём на совсем маленького, практически необученного.

— Почему? — заинтересовался король. Даже отодвинул меня, чтобы взглянуть в глаза.

— Ты говорил, что тому слуге стёрли память за неделю. Опытный менталист, способный управлять памятью, сделал бы это аккуратно, убрал бы лишнее, а еще лучше — заменил бы воспоминания на ложные. Так, что никто бы и не заметил, что с памятью кто-то поработал. А вот ребёнку проще сломать, чем изменить.

Грубая работа, понимаешь? Неумелая.

— Ты права, ты совершенно права, — медленно кивая, пробормотал король. — Нам подобное даже в голову не пришло. Но сейчас, когда ты указала — это ясно как день. И почему никто из нас до такого не додумался?

— Много ли детей делали первые шаги в освоении магии у тебя на глазах? Или у твоих людей?

— К моему стыду — нет. И у сыновей, и у братьев были гувернёры и учителя. Так принято в семьях аристократов. Да и чему я мог бы научить воздушника и телекинетика?

— А мне приходилось учить, — я тяжело вздохнула.

 — В основном — самоконтролю. Мы тыкались, как слепые котята, приходилось двигаться едва ли не на ощупь, методом проб и ошибок.

— Зато вы не знали, что считается невозможным — и делали это, — улыбнулся король."

"— Получается, что так, — улыбнулась я в ответ. Потом посерьёзнела. — Но в первые месяцы было сложно. Даже по себе помню — осваивать магию, это как пытаться сделать тонкую работу, вроде вдевания нитки в иголку, надев толстые рабочие рукавицы. То есть, практически невозможно.

— Считаешь, что нужно искать ребёнка не старше десяти лет с ментальной магией?

— Лучше лет восьми-девяти, того, у которого два с половиной года назад магия лишь начала просыпаться, — подсказала я.

 — При этом ребёнка очень сильного, раз одним махом стёр память за неделю, а значит — из высшей аристократии. С магией, связанной с памятью. Способного не только заставить забыть, но и вспомнить забытое, а может, и то, чего не было.

— Вспомнить забытое? — король резко выпрямился, замер, глядя куда-то сквозь меня. — Восемь лет, — эти слова он практически прошептал.

 — Высшая аристократия… Не может быть! Нет! Это просто невозможно!

— Ты вспомнил кого-то конкретного? — я коснулась его руки, и мужчина вздрогнул и посмотрел на меня, словно не узнавая, потом тряхнул головой.

— Прости. Мысль одна пришла в голову, совершенно безумная. Но я должен проверить и её тоже.

Он вдруг резко прижал меня к себе и поцеловал. Крепко, страстно, но очень быстро, я даже толком почувствовать ничего не успела, а меня уже подняли на ноги и развернули лицом к открывшемуся в мою спаленку порталу.