Мы никуда уезжать не собирались, особенно в совершенно чужую нам Вертавию, поэтому нас всё устраивало и даже радовало то, что моих стипендиатов возьмут на государственную службу — меньше проблем с поиском работы. Но факт остаётся фактом — ни в каких списках мои дети, да и я сама, прежде не значились, никакие проверки на способности конкретно в этой стране — Марендония не в счёт, — не проходили до момента поступления в учебные заведения. А случилось это далеко не в шесть лет.

— Значит, нужно будет проверить также и приезжих детей-магов, способных работать с памятью, — тяжело вздохнул король, осознав, что работа для спецслужб удвоилась и усложнилась.

Но я не унималась — просто не могла просто так принять на веру, что и я, и, главное, мои дети, будем в безопасности, если я всё же выйду за короля замуж. А это становилось уже практически решённым вопросом, слишком твёрдо он был настроен.

— Только их? — отставив стакан, я взяла вилку, задумчиво повертела в руках. — А что насчёт смежных способностей?

— Смежных? — нахмурился король.

— Ну, это когда какие-то способности на виду, а другие скрыты.

— Это как? — нахмурился мужчина.

 — Не понимаю, как подобное возможно.

— Ронт, мой старший сын… точнее — двоюродный племянник, — поправилась я. Король всё равно всё знает, нет смысла держаться за старую легенду, когда мы наедине. — Ты знаешь, какая у него магия?

— Знаю. Он менталист. Хотя ты почему-то об этом мне не сказала, лишь то, что он может определить испорченные продукты. Но в школе он считается менталистом, и хотя я не очень понимаю связь, но верю тестированию.

— Испорченные продукты — это как раз та самая смежная магия. На самом деле, Ронт может определить любую фальшь — гнилые овощи, протухшие яйца, больную живность — не саму конкретную болезнь, а то, что их лучше не покупать.

Фальшивые деньги, поддельные документы, искусственные драгоценности. Фальшивого человека."

"— Ты хочешь сказать, что Ронт может определить, когда человек лжёт? — монаршие глаза смотрели на меня ошеломлённо.

— Да, и это тоже.

— Есть что-то ещё?

— Он может определить, когда человек говорит ложь, которой сам верит. Например, при первой встрече он не слышал нашего разговора, но точно указал на это.

— Я верил в ложь? — король задумчиво нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить тот наш разговор.

— Не то чтобы в ложь… Просто в неверные сведения. Вы все верили, что ожог от магического напалма не лечится, — уточнила я.

— Невероятно. И ему всего тринадцать?! Хотя… королевская кровь… чему я удивляюсь? Но почему об этом не знают в школе?

— Мы специально этого не афишировали. Не хотели, чтобы им, а значит и мной, заинтересовались спецслужбы. Хотя бы до поступления в академию. Это слишком редкая магия.