Влад тут же шагает в прихожую, сгружает куда-то в темноту охапку цветов, а потом поворачивается ко мне, все еще стоящей на пороге, хватает за талию, притягивает к себе и жарко выдыхает мне в губы:

– Алина…

Дверь за мной захлопывается с резким отрезвляющим звуком, я пытаюсь что-то сказать, но уже через секунду оказываюсь притиснута к стене. Влад нападает на меня в этой непроглядной темноте, впивается жаркими поцелуями-укусами в губы, в шею, тискает горячими ладонями, тяжело дышит, тянет с меня куртку, и она падает под ноги с тихим шелестом. Потом еще один невозможно жадный поцелуй, и уже моя футболка трещит под его натиском.

Я недовольно мычу ему в рот и в отместку провожу ногтями по спине. Ну правда, что за первобытная манера рвать на мне вещи? Но все мое возмущение куда-то пропадает, когда его губы накрывают мой сосок прямо через кружево белья, и по всему телу пробегает острое, колючее удовольствие.

Мои пальцы впиваются в его затылок, гладят трогательно-короткий ежик волос, поглаживают сильную, словно высеченную из камня шею, а я выдыхаю из себя стоны пополам с его именем, пока Влад грубо, но так сладко ласкает мою грудь.

Его дыхание обжигает нежную кожу, пальцы пробираются к застежке брюк и дергают ее.

– Я сама, – бормочу я, яростно сражаясь с пуговицей, а потом и с молнией. – Сама. А ты…

– Я.

Я едва успеваю ахнуть, как оказываюсь на полу, прижатой горячим тяжелым телом Влада. Но это вызывает не страх. Восторг.

Куда-то уже успели деться мои брюки и его футболка, и это так прекрасно, потому что можно трогать его спину, грудь, плечи, гладить плотную кожу с перекатами сильных мышц под ней и жалеть только о том, что в темноте не видно татуировок, которые мне так нравятся.

Влад отзывается на мои ласки хриплым нетерпеливым стоном, дергает кружевную чашечку бюстгальтера, освобождая одну грудь, и снова втягивает в рот сосок, беря его в жаркий мокрый плен. Я всхлипываю, выгибаюсь, и в этот момент под ткань трусиков ныряют пальцы Влада, сразу два. И тонут в моей влаге.

– Хочу! Тебя! – рычит он таким низким и хриплым голосом, что у меня по позвоночнику проходит новая волна возбуждения, а между ног становится еще более мокро и горячо.

Влад приподнимается, оставляя меня без жара своего тела, я обиженно хнычу, но в следующую секунду уже слышу звон расстёгиваемой пряжки и знакомый звук рвущегося квадратика фольги, и меня обжигает сладким предвкушением.

– Влад! Пожалуйста! Влад! – умоляю я так, как будто он может оставить меня, такую возбужденную и ждущую его, как будто он сам не хочет того же, что и я.

– Сладкая… – рычит он, снова безжалостно впиваясь в мои губы и раздвигая мои ноги коленом. А потом входит внутрь, одним толчком заполняя меня до предела.