Мы сели в машину, но с дороги, ведущей в город, Влад неожиданно свернул куда-то в сторону и остановился на просёлочной дороге у березовой рощицы. Заглушил мотор, щелкнул ремнем безопасности и отодвинул сиденье назад до максимума. А потом перевел на меня взгляд своих прохладно-серых, неожиданно понимающих глаз.

– Иди ко мне, – позвал он.

И я пошла. Потянулась всем своим телом к нему, как к источнику жизни, как к полному антиподу того мира, в котором я только что была. Там царствовали старость, слабость и отчаяние, которые засасывали словно трясина. Там пахло лекарствами, болезнью и смертью.

Здесь была жизнь. В его горячем мужском теле, в его терпком запахе, в его желании и силе. И я бросилась в него, в его руки, в его поцелуи, чтобы напомнить себе, что и я тоже – жива. Что мое тело и моя личность не истончаются, медленно распадаясь. Что, как бы я ни тянулась всем сердцем к уходящей от меня бабушке, моя жизнь продолжается. И я имею право на радость. Хотя бы на ее маленький кусочек.

Я сидела на коленях у Влада и целовалась с ним, яростно впиваясь в твердые умелые губы, я стонала, позволяя наглым ладоням забраться под свитер и сдвинуть чашечки бюстгальтера, я бесстыдно насаживалась на его член, кончала, захлебываясь криком, и оставила на его предплечье отпечаток своих зубов.

– Легче? – проницательно спросил Влад, когда я смущенно приводила себя в порядок после этого безумия.

Я неловко кивнула в ответ, и он отвез меня домой. И даже не намекал на продолжение вечера, хотя я, наверное, была бы не против где-то поужинать вместе. Или даже подняться ко мне, чтобы для разнообразия заняться сексом на кровати, а не в душевой или в машине. Но Влад ничего не предложил, а я не хотела ему ничего навязывать.

На этой ноте вчера и разошлись.

Я не отрываю взгляда от мощной фигуры с номером тринадцать на спине и гадаю, хватило ли ему вчерашнего секс-допинга. Будет ли он как-то иначе сегодня играть или это все вообще никак не связанные вещи?

Раскатка наших ребят заканчивается, до игры остается полчаса. Я отлучаюсь в туалет, потом переодеваюсь в толстовку с эмблемой команды, как у всей технической службы и у всего тренерского состава, а затем иду к раздевалке наших хоккеистов, откуда они уже выходят с мрачной решимостью на мордах.

В этот момент все они кажутся удивительно похожими друг на друга, как игрушечные солдатики из одного набора.

– Удачи! – взволнованно желаю я своей команде, машинально ища взглядом Багрова.

Он тоже меня замечает, резко останавливается, поднимает щиток шлема, притягивает меня к себе и… целует взасос. Нагло, напористо и очень откровенно.

Я настолько не ожидаю этого, что даже не сопротивляюсь, привычно впуская его язык в свой рот. И только услышав чужой смех и свист, прихожу в себя и пытаюсь оттолкнуть Влада.