Арсен обещал отзвониться и сообщить, как все прошло. Я знаю, что пройдет хорошо, любая экспертиза мира высоко оценит настоящий голубой бриллиант!

Но мон Шерр волнуется, хоть и не признается. А я не могу сказать ему правду, хоть мне его жаль и очень мучает совесть. Уверена, он простил бы мне этот обман, но в том, что он справится с соблазном, уверенности нет. Меня саму завораживают эти дьявольские переливы, спасает лишь профессиональная привычка и последняя воля папы.

Все будет хорошо, я в этом уверена, но почему-то с самого утра на душе муторно и неуютно. Постоянно прислушиваюсь к толчкам внутри — маленький Арсен очень беспокойный, все время ворочается и толкается.

Это будет самый подвижный мальчик на свете, отец его все время уговаривает и стыдит, когда тот лупит меня изнутри ногами, и я стону от ощутимой боли. Надо видеть при этом лицо мужа — растерянное и изумленное. Особенно, когда мой живот ходит ходуном, как будто малыш внутри прыгает на батуте.

— Я такого еще не видел, — признается мон Шерр, пытаясь удержать его в руках, — это какой-то попрыгун, а не ребенок.

Сегодня малыш не прыгает, а просто ворочается, как будто ему неудобно или что-то мешает.

«Если ты сегодня собрался наружу, то подожди папу, родной», — уговариваю нашего мальчика, поглаживая живот рукой.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Агата, это вас, — приносит мне телефон Лена, та горничная, которую вернули на работу. — Звонят из клиники.

Она передает мне телефон и стоит рядом. Обычно так я и говорю по телефону, если ничего важного и конфиденциального. Через помощников.

— Агата Янушевна, — звучит в трубке приветливый женский голос, — вас беспокоит «Медикал центр». Результаты анализа крови на гормоны немного превышают норму, пожалуйста, приезжайте сейчас, чтобы мы могли взять их повторно.

Пишу Лене ответ, что приеду завтра, сегодня не могу.

— Желательно сегодня, если показатели не изменятся, возможно, понадобится госпитализация.

Рука дрожит, я киваю, и Лена говорит в трубку, что я приеду. А я едва справляюсь с паникой. Моему мальчику что-то угрожает, а мне не говорят. Конечно, надо ехать, причем срочно.

Набираю Арсена, но он вне зоны, Алексей тоже. Зову двух других охранников, один садится за руль, второй со мной в салон, и мы выезжаем. Только сейчас замечаю, что машинально схватила куклу, и запихиваю ее в сумку.

Арсен будет сердится и ругаться, но если я потеряю малыша, то какой смысл будет во всех наших спорах? Сейчас самое главное — его здоровье и безопасность.

До клиники долетаем быстро, я как краб вскарабкиваюсь по ступенькам, охранники едва поспевают. Мелькает мысль зайти к Геннадию Викторовичу, но решаю сначала разобраться с анализами.