Если один находится на территории, то второй стоит на въезде. На участки охранникам разрешается заходить только в том случае, если там что-то произошло, их кто-то позвал на помощь. Но все было спокойно. Женщина докурила, бросила в рот карамельку и пошла домой. Потом начался шум. Она узнала, что случилось, поняла, что Скородубов по участку Кравцовых шел к дому Осипова, но никому ничего не сказала. Женщина испугалась, решила, что Скородубов может ее зарезать. Вдобавок ей тогда пришлось бы признаться в том, что выходила курить. А она живет у хозяйки дома из милости. Если та ее выгонит, ей трудно придется.

— Почему же она тебе все рассказала? — спросил Крячко.

— А хозяйка нашла ее сигареты и выкинула, а ей очень курить хотелось. Она спросила, нет ли у меня. Я ее угостил, а потом и всю пачку ей оставил. Я-то не курю, но нас в школе полиции учили, что очень полезно иметь при себе сигареты и зажигалку, чтобы при случае легче было установить контакт, — объяснил Прохоров. — Женщина очень просила, чтобы я о ней никому ничего не говорил. Когда я все это узнал, то пошел в домик охраны.

— Господи… — простонал Гуров. — И этот туда же! Что ты там наговорил, чудовище? Надо было не самодеятельностью заниматься, а сразу мне или полковнику Крячко доложить! Хотя бы Леонидову!

— А вас всех на территории не было, вы за нее ушли, — начал оправдываться Вячеслав.

 — Ничего я охранникам не наговорил. Спросил у них, когда будут снова дежурить Богданов и Скородубов, потому что я протоколы их допросов нечаянно чаем залил. Новые-то я составлю, но ведь их же подписать надо. Мне сказали, что они восемнадцатого утром сменились. Богданов теперь заступит на дежурство двадцать первого, а насчет Скородубова они ничего определенного сказать не могут. Мол, тебе о нем лучше в ЧОПе узнать, вот номер телефона офиса.

— Если ты скажешь, что звонил туда, то я этого уже не переживу, — предупредил его Лев Иванович.

— Нет, я никуда не звонил. — Прохоров помотал головой. — Я обо всем доложил капитану Леонидову. Он сказал, чтобы я дурью не маялся, потому что охранники здесь ни при чем. И вообще, это уже не наше дело, пусть москвичи сами разбираются, а нам и своих проблем хватает.

— А тебе не показалось странным, что Леонидов себя вот так повел? С ходу отмел все подозрения насчет охранников? — спросил Гуров.

— Это он, наверное, из чувства солидарности, потому что сам в Чечне воевал, — ответил Вячеслав.

Лев Иванович повернулся к Щербакову и осведомился:

— Владимир Николаевич, можно я ничего не буду говорить?

А тот сидел, прикрыв глаза. Видно было, что генерал с трудом сдерживается.

Гуров понял, что ответа не дождется, и приказал:

— Леша, Слава, займитесь фотороботом! Остальные изучают содержимое пакета! Основное внимание записной книжке.