Я ее просмотрел и выразил сомнение в подлинности этих сведений. Почти все записи за последнюю неделю были сделаны одной рукой. Тогда второй охранник, Иван Скородубов, объяснил мне, что его жена из дома выгнала. Он обратился за помощью к руководителю ЧОПа «Сподвижники». Тот вошел в его положение и отправил работать в этот поселок. Там есть домик для охраны, а в нем диван, на котором ребята по очереди спят. Обычно они дежурят сутки через трое, а Скородубов согласился работать каждый день, потому что ему жить негде. Поэтому другие охранники заступали на службу по графику, а он нес ее постоянно.

Но, приехав в поселок, Иван очень сильно подвернул ногу. Он мне показал, она у него забинтована была. Из-за этого Скородубов большую часть времени проводил внутри домика. Он наблюдал по монитору за наружным периметром ограды, видел машины и вел этот журнал. Обход территории Иван совершал утром, чтобы никто не видел, как он хромает. Если бы жители заметили, что на дежурство больного охранника прислали, они могли бы возмутиться и расторгнуть договор с ЧОПом. Скородубов не хотел подвести своего начальника, который ему так помог. Второй охранник открывал и закрывал ворота, осуществлял дневной и вечерний обход территории.

— Это входит в их обязанности? — спросил Гуров.

— Да. У них на стене висит распорядок работы. Там указано, что обход территории осуществляется три раза в сутки: с шести до семи, с четырнадцати до пятнадцати и с двадцати двух до двадцати трех часов. Семнадцатого числа утренний обход, как обычно, осуществлял Скородубов, а вот дневной и вечерний — Богданов. Они оба в категоричной форме утверждали, что все было в порядке.

— А ты уверен, что журнал вел именно Скородубов? — уточнил Лев Иванович.

— Да. Когда я смотрел журнал, то обратил внимание, как необычно там написана буква «М» — у нее наверху две большие петли. Когда Скородубов написал в протоколе: «С моих слов записано верно. Мной прочитано», там буква «М» выглядела точно так же.

— Был у меня знакомый с фамилией Скородубов, — подключился Крячко. — Необычная она, вот и запомнилась. Сын у него был, Ванька. Твой Скородубов по отчеству случайно не Степанович? — спросил он таким тоном, словно не то что протокол не читал, а даже в глаза его не видел.

— Да, Степанович, — подтвердил Прохоров.

— Значит, это его сын, — уверенно заявил Стас. — У них вся порода такая, крепкая. Невысокие, кряжистые, действительно как дубы. Волосы у Степки были роскошные, черные, густые, вьющиеся, да и сам он смуглый и темноглазый. Ванька в него пошел?

— Нет, товарищ полковник. Тот Скородубов, которого я допрашивал, высокий, крепкий такой, тренированный. Он не смуглый, волосы у него светло-русые, прямые, глаза светлые, только пустые какие-то, ничего не выражают.