Гном хоть как-то выражал эмоции, а вот Саня… Этот ледяной великан как застыл в дверях молчаливым куском камня, так и не двинулся до сих пор с места. И лицо его тоже ничего не выражало. Страшно как! И Ксюшку надо быстрее убрать…

И вообще…

У меня в голове, обычно моментально генерирующей мысли, сюжеты, планы, в этот момент было до жути пусто.

Я не могла даже слова подобрать правильные. Черт, да я никакие слова подобрать не могла!

Билось только желание схватить дочь на руки и смотаться отсюда побыстрее. И подальше от этих двух, застывших соляными столбами, мужиков.

От них такая угроза исходила, какую я вообще за всю свою жизнь не могла бы припомнить и идентифицировать.

— Иди, иди в комнату… — я подтолкнула Ксюшу к выходу, вскинула на Варьку жесткий взгляд, и та, сразу отмерев и все осознав, заторопилась:

— Пошли, малыш, мама тут занята… Пошли…

— Мама… — опять повторил Гном, — мама…

Так, заело его, похоже.

И этим надо пользоваться!

Я встала, загораживая собой девчонок, за моей спиной Варька уговаривала сопротивляющуюся Ксюшку пойти еще поспать, взгляды мужчин испепеляли чуть ли не до костей.

Ой, что будет…

— Я хочу посмотреть! — пищала протестующе дочь, как всегда, очень кстати проявляя фамильное упрямство.

— Потом посмотришь, — увещевала ее Варька. Я, сложив руки на груди, смотрела на мужчин, пряча за суровым взглядом растерянность и шок.

Гном, похоже, был не меньше моего в шоке, потому что все пытался посмотреть на дочь и постоянно повторял свое: “Мама, мама… Как, блять?”

И в этот момент отмер Саня.

Он шагнул вперед, оттеснив немного Гнома и, жестко глядя мне в глаза, спросил:

— Сколько ей лет?

Ох, бля…

Как тебя не вовремя-то отморозило…

Я раскрыла рот, судорожно подсчитывая, как правильнее будет сказать, но тут Ксюшка решила, что мало разнообразия внесла в мою жизнь, потому что вывернулась от Варьки, юркнула между мной и Саней и, бесстрашно глядя ему в глаза, сказала:

— Пять!

И пальчики растопыренные показала, видимо, чтоб всем все было понятно.

— Пять… Пять… — заклинило Гнома на новом слове, а Саня, неожиданно присев на корточки перед Ксюхой, принялся внимательно изучать ее серьезное личико.

"

"Я положила руку на плечо дочери, подтягивая к себе, но Саня, резко вскинув подбородок, обжег меня своим ледяным взглядом, а затем едва заметно мотнул головой.

— В сентябре родилась, — он не спрашивал, нет… Но Ксюшка только расплылась в щербатой улыбке и мотнула головой:

— Откуда знаешь?

— Догадался, — коротко ответил Саня и снова резанул меня снизу вверх жестким, очень говорящим взглядом.