Жесткие лапы притиснули к стене, шею обожгло сладким обещающим укусом.

Я только выдохнуть успела и тоскливо посмотреть на замки на входной двери. Серьезные такие. Это тебе не стандарт в съемной хате, которые открывались ногтем. Ну… Ладно, не ногтем, преувеличила, повозиться тогда пришлось, но ничего критичного.

А здесь… Здесь критично. Значит, надо будет ключи…

— Гном, не наглей, бля, — холодно рыкнул Саня, легко отбирая меня у приятеля и подхватывая на руки.

Я проводила взглядом дверь и принялась решать, надо ли продолжать строить из себя непонимающую овцу.

В принципе, после представления на стоянке, можно было и не стараться, но мы, вчерашние девственницы, такие внезапные…

Тут Саня толкнул ногой дверь в спальню, уложил меня на кровать, сам скользнул следом, наваливаясь, по-прежнему одетый, серьезный такой… Упер руки по обе стороны от лица, наклонился ниже к лицу:

— Не бойся, Алиса…

Бляха муха, мы теперь разовариваем перед сексом? Когда они с Гномом успели ролями поменяться?

Наверно, что-то такое отразилось в моем лице, может, зрачки расширились или губы раскрылись непроизвольно, но Саня решил, что с прелюдией покончено, и приступил к основному действию.

Его губы были… Голодными. Такими голодными, словно не занимались мы сексом буквально полчаса назад, и до этого тоже. Ошеломленная напором, я только и сумела, что издать странный даже для меня самой писк и сжать лацканы строгого пиджака."

"Где-то сбоку грязно матерился Гном, выпутываясь из одежды и рыча, что тоже хочет, и что опять не в свою очередь влез, говнюк, но Сане было глубоко плевать на возмущение друга. Он целовал так, словно это — единственное, что вообще имело значение сейчас, и оторвать его от меня было просто нереально.

Задохнувшаяся, с кругами перед глазами от недостатка кислорода и переизбытка его вкуса, я не сопротивлялась совершенно, малодушно пустив ситуацию на самотек.

С этими двумя сумасшедшими по-другому и не получалось никогда.

Саня выпустил из плена мои губы, спускаясь ниже, жадно и без намека на ласку, вылизывая шею, ключицы, раздирая по пути мешавшую добраться до моего тела одежду, словно бумажную обертку на подарке.

Я каждое движение языка, губ, ощущала так остро, словно не целовал он, а иголками колол.

Мелкими-мелкими, острыми-острыми. Не до крови. До боли. Сладкой, к которой невозможно привыкнуть, но и не желать ее невозможно.

Хватая пересохшими мгновенно губами горячий плотный воздух, я летела в пространстве, ощущая себя совершенно бестелесной, и в то же время невероятно материальной.

Лицо Гнома, оказавшееся перед моим, было серьезным и жадным.

Он провел пальцами по моим раскрытым губам:

— Красивая девочка… Красивая… Хочешь?

И протолкнул в рот пальцы.