Почувствовав Гнома в себе, я выгнулась и закатила глаза, закричав от безумной наполненности. Но Саня тут же резко закрыл мне рот ладонью, чтоб ни одного звука не вырвалось."

"Гном мгновенно взял жесточайший темп, вколачивась в меня снизу и ругаясь, рассказываая мне, что он со мной еще сделает, и как мне сначала будет плохо, а оптом хорошо, и как он переживал, и как скучал, и какая я дура-дура-дура…

И весь этот мощный, шумный, бешеный напор оттеняло ледяное безмолвие Сани.

Он не целовал меня, хотя я моляще тянулась к его губам, не трогал, кроме как за затылок, не ласкал никак. Только смотрел.

И в глазах его было не меньше безумия, чем в словах и движениях Гнома. И меня обливало этим льдом, сковывало, до боли, до острого покалывания на кончиках пальцев.

Мне хотелось, чтоб этот ледяной великан сломался, чтоб пошел трещинами, чтоб прикоснулся ко мне, оттенив безумие своего огненного друга.

Мне нужны были они оба. Только вдвоем и никак иначе.

Я обняла одной рукой Гнома, жадно присосавшегося к моему плечу и жестко двигающегося во мне мерными, длинными толчками, и провела второй рукой по губам ледяного Сани, пытаясь их раскрыть… И плача, потому что не получалось никак! Не получалось!

И вот в тот момент, когда я уже практически отчаялась, Саня неожиданно тихо сказал:

— Оставь мне… Чуть-чуть…

Гном согласно заматерился, толкнулся еще раз, длинно и тяжело, и легко снял меня с себя, отправляя сразу на колени Сане.

Тот ловко перехватил, рванул ширинку, и через мгновение я ощутила, как в меня погружается его большой, горячий член. Это было невероятным, таким долгожданным, что я, не в силах кричать больше, только застонала благодарно.

И полностью подчинилась набирающему силы ритму.

Гном рядом водил кулаком вверх и вниз по своему стволу, не отрывая от нас горящего взгляда и приговаривая:

— Вот так, так, так… Хорошая девочка… Возьми его глубже, давай… Он пиздец, как нас напугал, урод… Чуть коня не двинул, придурок… Весь офис по стенке ходит до сих пор… Как же ты могла, малыш, малыш, малыш… Как же ты могла так с нами?..

Мне было невероятно горячо и невозможно больно от его слов, от собственной глупости, от того, что заставила их так сильно страдать…

Я посмотрела на Саню, в его ледяные глаза, с уже проявившимися в них трещинами, грозящими в скором времени сходом лавины, и заплакала. Я трогала его холодное лицо, твердые губы, гладила щетинистые щеки и умирала от наслаждения.

Гном забрал у меня одну ладонь, положил на свой член, придвинувшись ближе.

— Хочу твои пальчики, малыш, — хрипнул он, ведя моей ладонью вверх и вниз по стволу.