Потому что Корней никогда, вообще никогда, не касался личного. И уж тем более не раздавал советы.

— Пересмотрите свои мотивы. Возможно, они изначально ошибочны.

— Эм-м-м… И что это значит?

— Только то, что я сказал. Удачи вам, Евгения.

— Спасибо…

Корней уже давно отключился, а я все сидела, тупо глядя на пролетающие мимо пейзажи, и думала о его словах. И его совете. И не находила применения к себе.

Ксюшка с Варькой давно уже уснули, у меня на коленях развалился и вовсю храпел Портосик, за окном заливалась золотом теплая осень…

И где-то далеко были мои боссы. Мои мужчины. Так сильно разочаровавшиеся во мне.

Сколько можно, в конце концов, врать?

Сколько можно разочаровывать?

Они теперь подспудно будут всегда этого от меня ждать. Всегда будут настороже… Разве можно в такой ситуации жить рядом?

Я думала, что можно, я думала, что даже если не будем близкими людьми, то все равно… Один из них — отец Ксюшки…

Но после злых, холодных слов Гнома в коридоре, я совсем не была уверена, что моей дочери нужен отец, при первом же случае сомневающийся в своем отцовстве. Особенно, после его слов о том, что неважно, чья на самом деле дочь Ксюшка…

Возможно, это было глупо, возможно, инфантильно, и чисто прагматичная Женька должна была бы поступить по-другому.

Но проблема в том, что с ними я не могла быть прагматичной. С самого начала не получалось. И теперь нечего пытаться.

Нет, не применим ко мне совет Корнея.

Все правильно я сделала.

И мотивы мои верны.

Глава 37

Глава 37

— Вот, яблочко попробуй, — кивнула мне старушка, торговавшая явно своим, с огорода, — тебе полезно будет…

Я, никак не прокомментировав ее заявление и только поежившись от прозорливости, взяла яблоко, обтерла его влажной салфеткой и с огромным наслаждением впилась зубами в круглый бок.

На язык брызнул сок, и в животе заурчало с невероятной громкостью.

Мой неожиданный подарок требовал к себе самого серьезного отношения. А яблоки, судя по всему, были его слабостью.

Хорошо, что тут, в небольшом областном городке, окруженном с трех сторон лесами, а еще с одной — рекой, была невероятная прорва яблочных садов. И яблоки, всякие, начиная от забытого везде белого налива и заканчивая крепкими зимними, встречались в огромных количествах.

Я шла с рынка, легко помахивая полупустой сумкой с килограммом свежего домашнего творога, так полюбившегося Ксюшке, грызла яблоко и была, пожалуй, счастлива.

Ну, практически. Еще бы маслица прикупить сливочного… А то вчерашнее я на столе забыла, стала жутко рассеянная в последнее время, хотя, вроде как, рано еще… Но вот оставила на столе. И до него добрался Портосик.

И сожрал.

Конечно, потом ему было плохо, и нам всем, убиравшим следы его жизнедеятельности, не лучше. Но масло-то этим не вернешь.