Как у тебя получается столько времени держаться отдельно от всех?

– Они не настолько интересны, чтобы я обращал на них внимание.

– Но Кевин-то интересен. И твой брат, очевидно, тоже. – Эндрю никак не отреагировал на оба упрека, и Нил этому не удивился, но продолжал давить: – И что насчет Рене?

– А что насчет нее?

– Она тоже неинтересна?

– Она полезна.

– И только?

– А ты ждал другого ответа?

– Может быть. – Нил умолк, потому что к стойке наконец подошел Роланд. Бармен, однако, возле них не задержался, только забрал поднос. Нил снова посмотрел на Эндрю, на его прохладную улыбочку.

Миньярд явно над ним издевался, только Нил пока не мог разобрать почему. – Почти все ждут, когда между вами наконец перещелкнет. Даже Ники уверен, что это рано или поздно случится. Но Рене сказала Элисон, что из этого все равно ничего не выйдет, и то же самое Элисон говорила Сету. Почему?

– Разве это важно?

Нил нервно дернул плечами.

– Важно, неважно… Нет, вообще это не должно иметь… Не имеет значения, но… – Он замялся, однако Эндрю упорно молчал, не желая хоть чуточку облегчить ему задачу. Нилу полагалось бы уже привыкнуть к такому поведению Миньярда, и тем не менее в нем вспыхнула злость.

 – Я просто пытаюсь понять.

– Иногда с тобой бывает интересно, а иногда ты так дико тормозишь, что смотреть тошно.

Нил с досадой скривился.

– Ладно, забудь. Спрошу у Рене.

– Сперва перестань от нее шарахаться.

Нил не стал тратить время на оправдания. Через пару минут Роланд поставил перед ними нагруженный поднос, и они направились обратно к столику. Рене допила свою газировку, но продолжала сидеть с Кевином, ожидая их возвращения. Как только Эндрю плюхнулся за столик, она посмотрела на Нила.

– Ты идешь?

– Нет, – ответил он.

Кивнув, Рене пошла искать на танцполе остальных. Два имеющихся стула занимали Кевин и Эндрю, поэтому Нил просто молча стоял между ними. Когда ему надоело смотреть, как они поглощают спиртное, он отошел к перилам, за которыми открывался вид на танцпол. Поверхность металлических поручней была липкой – то ли от пота, то ли от пролитой выпивки, – но он все равно оперся о них локтями и стал смотреть вниз, на извивающуюся массу.

Разглядеть Лисов среди толпы было бы сложно в любом случае, но сейчас, в свете разноцветных вспышек прожекторов и в мельтешении карнавальных костюмов, это оказалось просто невозможно.

Вон то красное пятно могло быть капюшоном Рене, одевшейся Красной Шапочкой, а та серебряная полоска, сверкавшая, как пайетки, – формой астронавта, которую выбрал Ники, однако утверждать наверняка Нил бы не взялся. Оставалось лишь надеяться, что все они веселятся там, на площадке, и им ничего не угрожает. Роль наблюдателя Нила вполне устраивала; он просто смотрел и представлял.