В тот миг я была в дурном состоянии и не могла различить: правду он говорил или ложь, нужно было немного времени, чтобы прийти в себя, но мне стало дурно, и как результат — падение.

Голова немного болела и казалась тяжелой.

— Два часа, — подтвердила девушка. — Сейчас пациентка находится в состоянии глубокого медикаментозного сна.

— Как только она придет в себя, сообщите мне сразу же! — приказным тоном заявил Стефан. — Телефон и личные вещи не давать без моего согласия!

— Как прикажете, господин Войцеховски. Мы очень ценим ваши щедрые пожертвования в фонд нашей семейной клиники и готовы предложить целый спектр услуг! — заворковала девушка.

Голоса отдалились, зазвучали шаги и замерли в отдалении, наверное, у самой двери.

— И еще одно, Наталья. Если девушка будет задавать вопросы о состоянии, помните, вы должны отвечать лишь то, о чем договаривались, — снова зазвучал голос Стефана. — Пищевое отравление. Больше ничего."

"— Будет сложно списать такое плохое состояние, пограничное со смертью на простое пищевое отравление! — с сомнением произнесла девушка. — Поймите, скрывать отравление опасными веществами мы не имеем права и…

— И я сделал вашей клинике очень широкий жест.

Придумайте что-нибудь. Например, сотрясение! — щелкнул пальцами босс.

Легкий щелчок отдался в моей голове громким звоном.

— Сотрясение отлично вписывается в картину ее состояния, не так ли? Это, кстати говоря, может и должно послужить причиной, чтобы Василиса осталась в больнице еще некоторое время. Приложите все усилия, говорите убедительно… — сыпал наставлениями Стефан.

Мерзавец!

У меня не было сомнений в том, что босс нарочно опоил меня, причем, не простым вином, но явно подсыпал в него что-то! Теперь подозрения получили прямое подтверждение.

Слова Войцеховски нельзя было истолковать никак иначе, этот подлец буквально сознался в преступлении. Последствия могли быть плачевными для меня. Он перестарался с дозой? Вино и наркотики могли стать причиной смерти.

По телу пронесся ледяной озноб, страх впился в сердце.

Я считала Войцеховски наставником, своим другом. Я знакома со Стефаном несколько лет и считала, что знаю его! Но я жестоко ошиблась.

Почему Войцеховски так поступил со мной? За что? Неужели дело лишь в уязвленном мужском самолюбии? Он захотел получить брак со мной любой ценой? Неужели Стефан думал, будто его принуждение сработает?!

Мысли вращались на безумной скорости!

Я пыталась придумать выход из сложившейся западни.

Нужно было трезво оценить силы и возможности. Я прислушалась к себе, своим ощущениям. Меня все еще волновал вопрос: воспользовался ли Стефан моим состоянием и беззащитностью?

Сразу после пробуждения у меня не было времени прислушаться к себе, к своему телу.