Помог стюард: подхватил Жанну на руки и вынес в общую часть гостиной, уложил на софу поближе к узкому пароходному окну. Ева, очнувшись, начала раскрывать створки – но толку от этого было мало. Это не поможет.

Жженым миндалем пахнут яды из группы цианидов. Самые сильные яды из тех, которые известны современной науке. Действуют они в считанные минуты, парализуя нервную систему и сковывая дыхание.

Жанне ничего уже не поможет…

Однако на миг ее взгляд как будто стал осмысленным. Мазанул по моему лицу, по лицу Мишеля. Задержался на Еве.

– Фотокарточка… – без голоса, одними губами произнесла мадам Гроссо. – В книге. Меж страницами. У моей постели. Забери.

А после она закатила глаза и впала в беспамятство.

Спустя четверть минуты, показавшиеся мне вечностью, все было кончено. Жанна Гроссо умерла.

Когда я осознала это, то подняла голову и мутным взглядом обвела лица тех, кто был теперь в гостиной. Помимо указанных, невесть как здесь оказался американец Макгроу, оба стюарда, обслуживающие первый класс, и двое мужчин, один из которых – тот, которого Ева назвала итальянским мафиози нынче утром. Он-то здесь откуда?

– Сердечный приступ? – первым нарушил тишину Макгроу.

– Не думаю… – без сил пробормотала я.

– Боюсь, что мадам Гроссо отравили, – с готовностью отозвался Мишель Муратов. Неловко указал американцу на чашу из алькова. – Я не уверен, но, кажется, в напиток кто-то подмешал цианид. Я знаю, потому что однажды писал рассказ, в котором… кхм… героиню убили так же. Цианиды пахнут жженым миндалем.

– Кто-то подмешал… – бездумно повторила Ева.

Она тоже обвела взглядом всех, кто был здесь, и остановилась на Аурелии.

Креолка теперь покинула альков, но по-прежнему взирала на происходящее надменно, недобро. Даже не пытаясь делать вид, что сочувствует. Разве что раздувающиеся ноздри и частое дыхание выдавали, что все идет не по ее плану.

Но владела собой она все еще превосходно. Даже не попятилась, когда Ева, набросилась на нее с градом упреков:

– Кто-то? Кто-то?! Да ведь это она, чернокожая стерва, она всегда ненавидела Жанну!

Голос Евы стал отвратительно-визгливым, а пальцы с острыми ногтями норовили впиться в лицо и волосы оппонентки, выдавая совсем не светские манеры. Ей даже удалось сорвать тюрбан с головы Аурелии и оставить царапину на шее, прежде чем Мишель ее оттащил.

– Мисс Райс! Умоляю, прекратите! Мы все должны сохранять самообладание!

На что мисс Райс выругалась совершенно не по-женски. Швырнула кусок ткани, из которой собран был тюрбан, в сторону, и бросилась вон из каюты, громко хлопнув дверью.

Только теперь Макгроу, возомнивший отчего-то себя главным, задал резонный вопрос:

– Мадам Гроссо пила из этой чаши? Отвечайте немедля!

Спрашивал он у Аурелии.