— Игорь, это могут быть враги, недоброжелатели, любовники. Если вам известно что-либо, стоит об этом рассказать.

— Думаю, у Вероники были мужчины, но я бы скорее назвал это беспорядочными связями, нежели отношениями, — высокомерно заявил бывший муж.

— А у Людмилы?

— Я не общался с ней много лет, понятия не имею. Судя по рассказам Ники, Мила была помешана на учебе. Так и жили — одна в отношениях с бутылкой, другая — с книгами.

— Кстати, о бутылке, — продолжать этот бесполезный разговор мне совершенно не хотелось, но в голову пришла мысль. — Что она пила?

— Вино, портвейн, пиво иногда.

— А крепкий алкоголь? Водку?

— Я такого не помню, но все могло поменяться в ее предпочтениях. Кто знает, — ухмыльнулся он.

Остаток пути мы проехали молча. Водитель учтиво помог мне выйти из машины. Уже на улице Игорь пригласил меня пройти с ним в ресторан. Я вежливо отказалась, поблагодарив его за беседу.

Достала телефон, чтобы позвонить Антону, и увидела на экране пропущенный звонок от Субботкина. Тогда я быстро набрала сообщение Селиванову: «Странный тип». Затем перезвонила Виктору.

— Привет, — радостно поприветствовал меня он, и я поняла, что сейчас будут новости. — Лысенко лежала в коме в третьей городской больнице на Хвойной. Восьмое отделение интенсивной терапии.

— И? — протянула я заинтригованно.

— Приезжай, — весело выдал Субботкин.

— В смысле? Ты с ними не поговорил? — удивилась я, но тут же поймала себя на мысли, что у Виктора нет таких самоотверженных сотрудниц, как я. В отличие от Селиванова. Мог бы, кстати, давно подарить обещанный букет. По-моему, я уже на три наработала.

— Ты и поговоришь. Завтра сможешь? Я договорюсь.

— Договорись, — вздохнула я и простилась.

Геннадий Михайлович про Аллу Лысенко давно забыл. Тело нашли, родителям отдали. Моя работа выполнена. Родственники уверены, что обе аварии в их семье — несчастливое совпадение. Такое бывает. Оставить бы уже эту историю в покое. Только в моем характере отсутствовала кнопка преждевременного торможения — мне все нужно было довести до конца.

Я открыла приложение с железнодорожными билетами и увидела там последнее свободное место на вечерний экспресс. Вверху экрана ярко-оранжевым была выделена реклама: «Незабываемое путешествие по реке Нил». Я покачала головой. Кого я обманываю? Ради кого я жму кнопку, оплачивая этот последний билет? Который мне, к слову, никто не возместит. Ради справедливости и семьи Лысенко или ради Лазаря — будь он хоть Нилом, хоть Кимом?

Прибыла я довольно поздно, села в такси и назвала адрес. Смотрела на огни ночного города и до последнего не знала, какое решение принять. Когда машина остановилась возле дома Лазаря, я все еще не понимала, чего хочу, а главное — что будет лучшим решением.