Что в ее случае почти одно и то же.

— У вас не было желания помочь девушке? Все-таки человек вы состоятельный.

— Было, но ей нужно было самой пройти эту школу жизни, тем более что она с раннего детства была закалена. Обеспечить Миле тепличные условия означало бы погубить ее.

— Может быть, вы просто боялись, что без нее Вероника опустится на самое дно?

— За Нику я не переживал, — усмехнулся он. — Она и так была на самом дне. От него можно было только оттолкнуться, но она не хотела.

— Может быть, просто не хватило сил? В одиночку тяжело справляться с такими недугами, — предположила я.

Великанов промолчал. Тогда я перевела тему, ведь, по сути, это было совсем не мое дело.

— Вы сказали, что Вероника жаловалась вам на дочь? Если я правильно понимаю, Людмила помогала матери, в том числе финансово.

— И тем не менее Ника всегда находила на что пожаловаться. Ну а если не находила — выдумывала.

— Что, например?

— Последнее время у нее была навязчивая идея, что Мила хочет ее отравить.

Я нахмурилась и на мгновение вспомнила, как Вероника сидела в комнате дочери со стаканом вина в руке. Тогда она впервые показалась мне настоящей матерью. Сопереживающей и даже любящей. Выходит, она чувствовала какую-то угрозу от дочери. Хотя это могло быть просто-напросто последствие чрезмерных возлияний.

— С чем это было связано?

— Девчонка целыми днями читала медицинскую литературу и готовила какие-то соединения прямо у себя в комнате, — развел он руками. — Ника просто форменная дура. Другая мать радовалась бы."

"— И что ваша бывшая супруга называла причиной, по которой дочь желает от нее избавиться?

— Она была уверена, что Людмила хочет ей отомстить, — он покачал головой.

— За что?

— Там было за что: изломанное детство, жизнь впроголодь при неплохом наследстве, отсутствие любви, — перечислял Великанов.

— А Мила была способна на месть, как считаете?

— Убить собственную мать? Она не монстр, разумеется, нет. — Он одарил меня испепеляющим взглядом.

— А на какое-то менее жестокое отмщение? — не сдавалась я.

— Решись она на что-то, я бы ее только поддержал. Веронике необходима была если не порка, то порядочная встряска.

— Вы поддерживали связь с Людмилой?

— Нет, но в общих чертах знал о ее жизни через Нику.

— Игорь, как вы считаете, кто мог желать смерти семье Светловых?

— У вас есть основания полагать, что их могли убить? — Кажется, он впервые за нашу встречу проявил настоящие человеческие эмоции. Я бы назвала их неподдельным удивлением.

— Я просто хочу знать, есть ли кто-то, кто мог желать зла Людмиле, Веронике или им обеим.

— Желать зла или убить? — продолжал отвечать вопросом на вопрос Великанов; мне хотелось его осадить, и я уже с трудом сдерживалась.