Джианне, Лили и Фаби позволили поехать со мной на одну ночь, перед тем как им придется уехать в Чикаго завтра вечером. У меня было ощущение, что отец надеялся, будто я смогу вразумить Джианну насчет ее брака с Маттео по договоренности. Вечеринка по случаю помолвки была запланирована на начало ноября, так что у Джианны было не так много времени, чтобы смириться с этим. Мать осталась с отцом на Манхэттене, но с нами отправился Умберто. Он, Чезаре и Ромеро должны были нас защищать.

Мы прибыли в особняк к вечеру, и персонал уже приготовил для нас еду. Мое сердце наполнилось радостью, когда Лили, Фаби, Джианна и я расселись за длинным обеденным столом, но все омрачал тот факт, что наши три телохранителя шепотом обсуждали русскую угрозу, и отказ Джианны съесть больше двух кусочков. Я не хотела обсуждать ее помолвку с Маттео при всех. Позже, когда они пойдут спать, у нас для этого будет достаточно времени. Фаби единственный поддерживал разговор на нашей стороне стола, когда взволнованно рассказывал мне о коллекции ножей, которую подарил ему отец. Лили была занята, бросая украдкой восхищенные взгляды на Ромеро, который совершенно не обращал внимания на ее томление.

После ужина мы отправились на лоджию с видом на океан. Ночное небо здесь мерцало от огромного количества звезд. В Нью-Йорке их редко увидишь. Чезаре ушел делать бог знает что, возможно, проверять систему охраны, Умберто и Ромеро остались в гостиной; оттуда они могли наблюдать за нами, не подслушивая наш разговор. Фаби лежал, свернувшись калачиком рядом с Лили, и крепко спал, пока она что-то печатала на своем телефоне, время от времени проверяя Ромеро.

— Хочешь поговорить? — прошептала я.

Джианна сидела рядом со мной с прижатыми к груди ногами. Она отрицательно покачала головой. Казалось, между нами возник раскол с тех пор, как она узнала о своей помолвке, и я не знала почему.

— Джианна, пожалуйста.

— Тут не о чем говорить.

— Может, это не так плохо, как ты думаешь.

Она одарила меня скептическим взглядом, но я продолжила говорить:

— Когда я узнала, что должна выйти замуж за Луку, то была в ужасе, но смирилась с этим. Мы с Лукой ладим лучше, чем, я думала, это будет возможно.

Джианна стрельнула в меня глазами.

— Я не такая, как ты, Ария. Ты хочешь ему угодить, делать все, что он скажет. Я не собираюсь этого делать. Я не буду никому подчиняться.

Меня передернуло. Джианна никогда так на меня не набрасывалась.

Она вскочила, и я попыталась схватить ее за руку, но она не далась.

— Оставь меня в покое, я не могу сейчас с тобой говорить.

Она развернулась и помчалась к пляжу. Я поднялась, не зная, следует ли идти за ней, но знала, что она не станет слушать, пока находится в таком состоянии. Вошел Умберто. Я подняла руку:

— Не надо, дай ей пару минут побыть одной.