– Понимаю, – с иронией отозвалась я, – нравится строить из себя справедливого хозяина, господин Торстен?

– Вам не приходило в голову, что, возможно, я действительно справедлив, госпожа Эркли?

– Вы темный маг.

– Смотрю, вы идейная. – Ристад с трудом сдерживал ироничную улыбку, но она светилась в черных глазах. – Темная магия делает человека плохим?

Значит, в дороге будем развлекаться идеологическим спором? Мило, право слово.

– С демонической сущностью, – многозначительно усмехнулась я.

– И даже это никого не делает плохим человеком, – мягко вымолвил он и через паузу добавил: – Однако, госпожа Эркли, для будущего светлого бытовика вы неплохо разбираетесь в тонкостях темной магии.

От досады чуть не прикусила язык. Так опростоволоситься!

– Книги – неиссякаемый источник знаний! – по-умному провозгласила я, прибегнув к привычной отговорке. – Мне нравится самообучаться.

– Вы говорили, что предпочитаете дамские романы. Интересный выбор литературы для саморазвития.

Для мужчины в почтенном возрасте, господин темный властелин, у тебя на редкость твердая память.

– Вы представить себе не можете, каким богатым источником знаний являются романтические истории.

– Времени не хватило. В последние дни в нашем замке на редкость шумно. И светло, – задумчиво добавил он через паузу.

Салон вновь погрузился в молчание. Насупившись, я таращилась в окно, смотрела на зимние провинциальные пейзажи, не доставлявшие ровным счетом никакого эстетического удовольствия. Меня вообще было сложно назвать романтической особой, замирающей, открыв рот, от красно-желтого заката или сверкающей глади неспешной реки.

Наверное, дорога до приснопамятной пещеры прошла бы в сладкой дреме, но голова мотнулась. Я чувствительно приложилась виском о стенку кареты и мигом открыла глаза. Скрестив руки на груди, Ристад внимательно следил за мной со своего места. Неуютно поерзав, я украдкой обтерла губы. Вдруг спала с открытым ртом? Бог мой, а если вообще храпела?!

– Вы можете опереться на мое плечо, – предложил ведьмак.

Буду искренне, всей душой верить, что храпящим девушкам никто не предлагает себя в качестве подушки.

– Держите свои плечи от меня подальше, – буркнула я, вновь смежив веки, но сон уже ушел. В голове гудело, а в груди разливалось знакомое раздражение.

– Понимаю, – протянул Ристад. – Думаете, лишения доказывают, что вы не сдались на милость идейного врага.

– О чем вы, странный человек? – фыркнула я, приоткрыв один глаз. – Это немой протест против насильственных экскурсий по холоду! Поэтому сохраняйте тишину и сидите ровно. Если не даете поспать, так позвольте хотя бы спокойно протестовать.