Это так несправедливо, что она поселилась в его кабинете!

Как только она выходит, принципиально заношу вещи туда, в его шкаф. Они на вешалке и в чехле.

Открываю дверцу. Оттуда разит ее духами. От ее пальто.

Торможу, не желая, чтобы вещи Хасанова пропахли.

- Не поняла... - возвращается она внезапно. - Что ты здесь делаешь?

- Выполняю распоряжение Хасанова.

- Какое?

- Повесить его костюм.

- Ну так вперёд.

У меня зудит и подмывает укусить ее за то, что он спит сейчас не здесь, а у Ирины.

- Руслан Таирович настрого запретил использовать в отделении парфюм и подобную летучую химию. У нас есть астматики. Это может вызвать приступ и осложнения, - выговариваю ей, покрываясь румянцем. - А в шкафу разит парфюмом. Вашим. И его вещи теперь там оставить нельзя. Они пропахнут. И он не сможет в них работать.

Пытаюсь говорить нейтрально, но получается с претензией.

Чуть осаживаясь, поджимает недовольно губы.

- Я на его кресле оставлю.

Кладу демонстративно на кресло так, чтобы сесть было нельзя.

Ну бесит меня то, что она садится в его кресло!

Не только меня. Бесит и Ир Васильевну, и Горыныча, и всех старожилов отделения. Все помнят, как она подставила Милованову с донором. И выписала вникуда пациентку с болевым синдромом, которая в ту же ночь и умерла. Вероятно от спазма, не получив дозу.

И Ульяну Карловну не любят...

Все видят, что она сильно утяжеляет дежурства Хасанова своим присутствием.

А есть ли какая-то помощь с ее стороны, то нам неведомо.

- Зайди ко мне в конце дежурства.

- Оно закончилось десять минут назад.

- В смысле?

- А меня Хасанов отпустил.

У Ника сегодня день рождения...

Не дожидаясь плевка ядом, быстренько ретируюсь из кабинета.

- Таюш, пора... - ждёт у ресепшена Дава.

- Минуту.

Тихо захожу в подсобку. Хасанов спит.

Небритый, хмурый...

Наклоняюсь, невесомо целую его в висок. Вдыхаю выраженный мужской запах его волос.

- Тая... - выдыхает он во сне, переворачиваясь.

Трётся затылком о подушку.

Стою, улыбаюсь как дурочка. Я ему снюсь?

Ловлю себя на фантазии, сесть на него сверху. И пока он сонный, расстегнуть ему ширинку... сжать его член и… И... не такая уж я смелая и уверенная в себе дама, чтобы провернуть эту фантазию. Особенно с учётом отсутствия двери. И вероятности, что Хасанов просто ссадит меня с этого “трамвая”, возмутившись - что я тут устраиваю на рабочем месте?! Моё шаткое самолюбие этого не переживет. И то, что он сам может себе позволить вольности… Так правила в отделении написаны только для персонала и его Величества не касаются!

Возмущает ли меня это? Ну… Это же Хасанов, его можно только принимать таким, каков он есть или не принимать вовсе. Моя женская психика решила - принимать. Такие вот несправедливые, но сладкие игрища.

Между бедер требовательно ноет.