– Не все же обладают столь развитым эстетическим чувством… Куда прикажете?

Родион провел ее в свою комнату, подождал, пока усядется в кресло, закинув ногу на ногу, предложил:

– Выпьете что-нибудь? Она покачала головой:

– Знаете, до такой непринужденности доводить не стоит…

– Насколько я помню американские детективы, там в таких случаях полицейский без обиняков принимает виски с содовой…

– Эх, Родион Петрович, ну какая из нас Америка? Мы, знаете ли, неповторимы и самобытны… Дочка все еще у тещи?

– Ага. У вас что, появились какие-то подвижки?

– Если бы все так быстро делалось…

– И чаю не хотите?

– И чаю не хочу.

Только что из столовой. Вот сигарету – с удовольствием. Спасибо. Если вы не особенно раздосадованы моим вторжением, быть может, и начнем с ходу? Меня интересует буквально все, что вы помните из рассказов вашей жены о ее работе и коллегах… Вам не трудно?

– Ну что вы, Дарья Андреевна… а может, просто Даша?

– Лучше уж с отчеством. Привычнее как-то.

«Значит, о Соне она не знает, – подумал Родион, усаживаясь напротив. – Все ж чуточку легче…»

…Его нашли быстрее, чем он предполагал. На другой же день, часов в десять утра, заявился какой-то капитан из райотдела.

Сонины родители, конечно, заложили, мышки серые, знали фамилию, имя, отчество, остальное было делом техники. Он сыграл изумление, переходящее в легкий шок, достаточно талантливо. Да, собирались пожениться. Нет, вчера он с ней не виделся, сидел дома – не отошел толком после злодейского убийства жены, знаете ли… Как, капитан не в курсе? Извольте, поведаем… В общем, не то было настроение, чтобы встречаться с почти законной невестой. Нет, в последнее время ее ничто не угнетало, ни о каких угрозах в ее адрес не слышал, ни о каких подозрительных знакомствах – тем более. Совершеннейшая неожиданность. На острове Кумышева? Нечего ей там было делать, тем более поздним вечером. Деньги при ней нашли? Странно, я же ей утром давал полмиллиона, чтобы купила платье… Может, тут и кроется следочек? И так далее, и тому подобное. Долго его не изводили, отпустили минут через сорок. О налете домушников на «берлогу» он, конечно, заявлять не стал. Сонечка, надо ж тебе было открыть дверь неизвестно кому…

Впрочем, откровенно говоря, ему не особенно и хотелось предаваться тайной печали, когда напротив, совсем близко, сидела рыжеволосая красотка, без всякого смущения демонстрировавшая великолепные ноги, равно как и стройные бедра – столь же естественно, как курила.

Она, конечно же, замечала производимое ею впечатление – о женщины, отродье крокодилов! – но в глазах не было особого холодка.

И Родион, старательно излагая запомнившиеся ему откровения Лики (а то и легонько привирая), все больше преисполнялся мужской уверенности.