Перекосившись должным образом от нешуточного удивления, Родион помолчал немного и агрессивно бросил:

– Вам, по-моему, виднее, где она может быть…

– Простите? – Холуенок был невозмутим.

– Домой она со вчерашнего дня не возвращалась, – сказал Родион. – Ясно?

– Вы серьезно?

– Серьезно! – рявкнул Родион с видом доведенного до белого каления подкаблучника. – Как уехала вчера утром с вами, так и не появлялась! Если встретите, будьте так любезны передать: могла бы хоть позвонить… – и шутовски расшаркался: – Я, конечно, в меру своего убогого разумения понимаю, что такое бизнесменские хлопоты, однако звякнуть могла бы – или вам поручить, в конце концов… Всего хорошего! – и решительно захлопнул дверь перед носом опешившего холуя.

"

"Тот не стал звонить вторично – затопотал вниз по лестнице. Выглянув в окно, Родион разглядел, что белобрысый, сидя за рулем сверкающего БМВ, что-то с озабоченным видом талдычит в трубку радиотелефона. Выслушав короткий ответ, отложил телефон и выехал со двора. Родион довольно ухмыльнулся вслед – каша заваривалась…

Минут через сорок позвонила Ликина секретарша, изъяснявшаяся вежливо и чуточку виновато.

Узнав, что госпожа Раскатникова дома так и не появлялась, вовсе уж медовым голоском попросила немедленно ей позвонить, если все-таки появится, – и повесила трубку, забыв попрощаться.

Родион налил себе стопочку коньяку. Муравейник закопошился. В отличие от него, супруга г-на Толмачева, идеального семьянина и заботливого отца, всю ночь, скорее всего, висела на телефоне, обзванивая отделения «Скорой помощи», больницы и морги. Ликины коллеги, из тех, кто прекрасно осведомлен о ее отношениях с Толмачевым, рано или поздно сопоставят кое-какие фактики, а там кто-то непременно выломает дверь под номером 415… Ну да, личная машина Толмачева осталась на Каландаришвили, должны же сообразить…

Без «Зауэра», из предосторожности оставленного в тайнике, Родион чувствовал себя то ли голым, то ли осиротевшим.

А вот без Лики – помолодевшим, говоря высоким штилем, стоявшим на пороге новой жизни, где найдется место и Зойке, и Соне, и много чему хорошему…

Правда, этой ночью белоснежный кошмар повторился с завидной непреложностью, но Родион как-то успел с ним свыкнуться.

…Раскачались господа бизнесмены довольно поздненько. А может, первую скрипку тут играла милиция. Как бы там ни было, второй звонок в дверь раздался лишь в половине второго. Он вновь рванул в прихожую, как призовой бегун. Главное было – не расхохотаться им в лицо…

Перед ним стояла Ликина секретарша Светочка, милое неглупое созданьице с дипломом о высшем образовании и стройненькими ножками манекена. Лица на ней не было – импортнейшая косметика поплыла, щеки влажные, взгляд застывший и оторопевший.