Вернулся, надо заметить, мужчиной в сексуальном смысле слова – чему причиной была смазливенькая тридцатилетняя женушка командира, из-за чересчур тесного общения в прошлом с военной радиацией заработавшего профессиональную болезнь под циничным названием «стрелки на полшестого». Вообще-то с нижними чинами осмотрительная Ксаночка старалась не связываться, но парень был хорош и, что важнее, внук профессора, а значит, как бы и своего круга. Так что последние полгода службы Родион до сих пор вспоминал с особенной теплотой. А ничего не подозревавший командир, слуга Политбюро, отец солдатам, накатал для поступления в вуз преотличнейшую характеристику. Плюс погоны и значки. На сей раз Родион проскочил в Шантарский политехнический, как мокрый кусок мыла в водосточную трубу. Случившиеся в городе родители, терзаемые очередным приступом любви к чаду, которого иногда и не узнавали, вернувшись на недельку после долгого отсутствия, нажали на кнопочки старых связей и без очереди купили белую «единичку», каковую торжественно и вручили новоиспеченному студиозусу. Тогда это было не средство передвижения, а роскошь."

"Нельзя сказать, что он, как писали в старинных романах, «окунулся с головой в омут светских увеселений» – но все же словно бы старался наверстать все упущенное за суровые годы под сшитым из старой буденовки бабушкиным крылом, а потом и стальным крылом Советской армии. Было что вспомнить. Четырехкомнатная квартира в центре, где он был полным хозяином, машина, ежемесячное вспомоществование от родителей, разика этак в три превышавшее стипендию, – с такими тузами в рукаве трудно быть святым или зубрилой, света белого не видящим, чего уж там…

Хорошо еще, хватало мозгов, чтобы почти играючи нагонять и ликвидировать пробелы. Учился он легко. Благо в политехе еще хватало и тех, кто просто помнил профессора Раскатникова, и тех, кто слушал его лекции.

Там, в политехе, он как-то незаметно сменил кожу подобно змее – на место вбитых бабушкой идеалов коммунизма пришли взгляды и убеждения с совершенно противоположными знаками. Он так и не стал классическим диссидентом из тех, что сделали сидение в психушках и организацию митингов по любому поводу профессией, – но открыл для себя целый пласт информации, о которой прежде и не слыхивал. Те, кого он с бабкиных слов привык ненавидеть со всем юношеским пылом, как врагов строительства социализма, оказались совсем иными, славный и победоносный польский поход деда обернулся неприкрытой агрессией, к тому же бездарнейше проведенной и потому кончившейся полным крахом. И так далее, и тому подобное.