Сначала она, конечно, собиралась умолчать про нападение на нее, но, во‐первых, обмануть маму было невозможно, а во‐вторых, без этих подробностей ей было никак не объяснить, почему Савелий Гранатов вообще очутился у нее в квартире, хотя они попрощались после утренней поездки, зачем вызвался гулять с собакой и принес продукты. Пришлось рассказывать все.

Мама, конечно, разволновалась, но быстро взяла себя в руки, вычленив из дочкиного рассказа главное – она жива и здорова, синяк небольшой, а новый знакомый вызвался обеспечить Милину безопасность, сопровождая ее на прогулках и по дороге на работу и домой.

– А он, похоже, настоящий мужчина, – заметила мама, закончив давать советы, как именно минимизировать последствия полученного синяка. – Меня не удивляет, что ты ему настолько понравилась, что он повел себя, как настоящий рыцарь. Просто в наши непростые времена большинство мужчин разучились себя так вести.

– С чего ты взяла, что я ему понравилась? – возмутилась Мила. – Вот еще. Просто ему в Малодвинске скучно, а я интересный собеседник. Вернее, это он интересный собеседник, и ему явно нравится, с каким восторгом я его слушаю.

– С восторгом, значит, – голос мамы звучал язвительно.

– Мама!

– Да ладно, ладно. С этим все понятно. И о безопасности твоей Андрей, разумеется, позаботится. Вечером приедет с работы, я попрошу, чтобы он позвонил Соболеву и договорился, чтобы тебе выделили какую-нибудь охрану, да и вообще за тобой присмотрели.

Ну да, Александр Соболев был действительно обязан Андрею Погодину, который не только раскрыл убийцу его возлюбленной Вики, но и нашел старинную икону, являвшуюся символом и оберегом Малодвинска. Понятно, что и этот бизнесмен любую погодинскую просьбу выполнит.

– Мам, да не надо меня охранять и за мной присматривать, – взмолилась она. – Скорее всего, кто-то пытался отобрать у меня старинные монеты. Город же маленький, слухи сразу разбежались. Никто ж не знает, что нет в этих монетах ничего сверхценного. Не озолотишься на четырех штуках точно."

"– Слушай, Милка, а вдруг этот негодяй влез к тебе не из-за монет, а из-за того, что ты могла видеть в лесу что-то… Ты бы вспомнила хорошенько.

– Мам, ничего я не видела. Я и не углублялась в него, в этот лес.

Мы у самой кромки оставались. Кактус сначала начал нору рыть, а потом в кустах заворочалось что-то крупное, я еще успела испугаться, что это кабан или лось, Кактус залаял, побежал туда, я позвала его, и он довольно быстро вернулся, как будто понял, что то, что там было, не представляет для него никакого охотничьего интереса.

– Например, если это был не лось, не кабан, а человек, – подсказала мама.

– Да даже если и так. Я же его не видела. А Кактус при всем желании описать этого человека не сможет.