Она и была похожа на куницу – хищную, быструю, хитрую, способную преодолевать любые препятствия, безжалостную и при этом красивую.

Впрочем, это чувство тут же сменилось ужасом, ибо на пороге кухни стояла Оля Кедровская.

– Я вас узнала, – сказала девочка громко. – Это вы вылезали из окна, в котором вынули стекло. Мы с братом вас видели. Вам придется убить и меня, чтобы я об этом не рассказала. Но вам и это не поможет, потому что мой брат видел вас тоже. Вам придется убить и его, а еще нашу мать и старшего брата, потому что они сейчас вместе. А все эти убийства вы не сможете повесить ни на кого другого. Так что у вас ничего не выйдет.

– Да у нее и времени нет на все это, – подхватила Мила. А что ей еще оставалось делать? Только надеяться, что окончательно спятившая Харза не кинется на ребенка с ножом наперевес. – У вас же смена в гостинице, да, Рита? Ночная, как и в день убийства Троекурова. Именно поэтому вы разобрались с Хромцовым позже?

Харза выхватила нож. Мила как зачарованная смотрела на блики света от люстры, отражавшегося в кованой стали клинка. Длинного, узкого, очень острого, смертельного. Из гостиной послышался щелчок расстегивающегося карабина, и тут же в кухню внесся вихрь, состоящий из десяти килограммов мышц, острых зубов и неконтролируемой ярости. Кактус."

"Мила зажмурилась, не желая видеть, как заточенная сталь вспорет беззащитный бок ее собаки. Господи, кто же его отпустил? И зачем? Он же погибнет, ее милый, верный, упрямый Кактус, к которому она успела так привыкнуть. С закрытыми глазами она слушала грохот, визг, переходящий в вой, тяжелые мужские шаги и металлический лязг, природу которого не могла определить. Однако Кактус молчал, не рыча, не скуля и не взвизгивая. Мила нерешительно открыла глаза.

На полу ничком лежала Харза, руки ее были стянуты за спиной наручниками. Металлический лязг, оказывается, был вызван именно ими. Над ней, расставив ноги, стоял следователь Поташов, а за ногу тянул Кактус, чье молчание было вызвано намертво сцепленными челюстями. Мила мимоходом отметила, что нога была все той же, многострадальной правой. В дверях стоял Савелий, прижимающий к себе напуганную дрожащую Олю. Что ж, к счастью, все были целы.

– Гражданка Дементьева Маргарита Павловна, вы задержаны по подозрению в убийстве гражданина Троекурова, гражданина Хромцова и покушении на убийство гражданки Эрнандес.

– Собаку уберите, – то ли прошипела, то ли прорыдала Харза, – больно.

– Кактус! – скомандовала Мила. – Фу! Ко мне! Все уже, хорошая моя собака.

Кактус скосил на нее глаза и нехотя отпустил, словно выплюнул, ногу, которую мертвой хваткой держал в пасти.

– Умный пес, храбрый пес, замечательный пес. – Мила подошла, присела, обняла собачью голову, отчетливо пахнущую псиной.