– Может быть, это был какой-то его фирменный знак? Что-то типа амулета? Ты не спрашивала у Калины?

– Нет, я ж тогда не знала, что это важно. Только отметила для себя неуместность этой фигурки, и все. Если хочешь, мы можем к ней вместе съездить. Все спросить и… все рассказать.

Савелий остановился, Мила замерла от того, что его глаза практически впились ей в лицо. Проклятые границы! Кажется, она в очередной раз их нарушила.

– Мы обязательно сходим к Калине, – сказал он мягко. – Я и так слишком долго откладывал этот визит. Но не сегодня. На сегодняшний вечер у меня совсем другие планы.

Мила тут же расстроилась, вот сейчас он доведет ее до дома и оставит одну. Ей было очень хорошо с Савелием Гранатовым, и расставаться не хотелось.

– Ты нанял ей адвоката и следил за ней, потому что волновался за сестру. И как я сразу не поняла, – призналась она грустно.

– А ты заметила, что я за ней следил? – Савелий вдруг рассмеялся. – Хотя чему я удивляюсь? Ты очень наблюдательная, Мила. И вообще удивительная."

"Слышать о том, что она удивительная, было приятно. За разговорами она и не заметила, как дошли до ее дома.

На улице стояла машина неприятного Николая. Что ж, завтра они отдадут чехол от ножа в полицию, и охрану можно будет снимать, искать у нее больше будет нечего.

– У меня уроки до трех, – сказала Мила, остановившись перед крыльцом, – ты меня заберешь или встретимся сразу в полиции?

Вместо ответа Савелий наклонился и поцеловал ее в губы. Мила пискнула, захваченная врасплох, но тут же ответила на поцелуй, который подсознательно давно ждала. Ей никогда не нравились такие мужчины: состоявшиеся в жизни пижоны в кашемировом пальто и на дорогой машине, травмированные в детстве творческие личности с тонкой душевной организацией, сложные натуры, не делающие первый шаг до тех пор, пока не будут окончательно в чем-то уверены.

Всю ее жизнь она ждала такого мужчину: чуткого, нежного, страстного, талантливого, заботящегося и готового по первому зову прийти на помощь. А еще – не способного на предательство. Вот в этом она была совершенно точно уверена.

Не прекращая целоваться, они поднялись на крыльцо, открыли дверь дома и провалились в его темноту. Охранник в машине наверняка все видел и предстоящую сцену грехопадения представлял в красках, вот только Миле, всегда заботящейся об общественном мнении, было на это совершенно наплевать.

Внутри старого дома, с пониманием относящегося ко всему, потому что видел он в этих стенах немало, они как-то быстро и незаметно для себя отпустили с поводка Кактуса и быстро избавились от одежды, которая создавала между ними раздражающую преграду. Умный Кактус тут же куда-то исчез, словно растворился в пространстве, понимая, что не должен мешать.