Смотрю на номер Президента. Выучила его уже наизусть, хоть это и не основной его номер. Он пока не знает, что пытается отобрать дело моей жизни. Можно сказать, всю мою жизнь.

Я подношу телефон к уху и говорю томно:

— Але?

— Еще раз привет, Яблочки, — его голос звучит устало. — Ты же сама отказываешь мне во встрече, не стоит разбрасываться упреками, на которые пока не имеешь права.

Я повторяю про себя «пока не имеешь» и грущу от того, что наше странное, но приятное общение обречено не получить продолжения. Как такое возможно? Судьба — злодейка! Он предан своему делу, а теперь — моему мужу. Он теперь мой враг. Как он отреагирует, когда узнает?

Глаза наполняются слезами, когда я внезапно думаю о Владе с его угрозами, но беру себя в руки. Что же мне делать? Здравый смысл подсказывает немедленно оборвать разговор, сломать и выбросить симку.

Оксана убедила, что Осадчий жесткий и опасный человек. Я зажмуриваюсь, вспоминая наши темы для разговора. Он ни разу не проронил ни слова о работе.

— Зачем ты мне звонишь? — спрашиваю, кусая губы.

— Много работал, замотался, поэтому пропал.

— Не верю ни единому слову.

— Как насчет ужина? Завтрака, обеда, неважно.

— Нет, — отвечаю мягко.

Он молчит, а я не могу отказать себе в удовольствии поболтать с ним еще немного.

— Тебе грустно, мой Президент? Это как-то связано с работой?

Прикусываю язык, понимая, что рискую выдать себя, но он не реагирует.

— С работой как раз все хорошо. Муторно, напряжно, но это обычная практика. День сегодня паршивый сам по себе. Я не люблю ноябрь, давай поговорим об июле. Расскажи, как ты его провела в этом году?

— В этом — так себе, в городе под кондиционером. А вот в прошлом июле мы с мужем летали отдыхать на острова. Было ужасно жарко, я практически не выходила из бунгало, но мне все равно понравилось. А ты?

— Твой муж счастливый человек.

— Я болтаю с незнакомым мужиком из чата «Без обязательств» — ты уверен, что он счастливый?

В ответ смешок.

— Справедливо.

— А ты женат?

— Нет. Сейчас нет.

— Был?

— Недолго. Моя жена была старше меня, вероятно, у нашего союза не было будущего. По крайней мере, так говорили все мои друзья и родственники. Они на нее давили, и мне пришлось со многими оборвать отношения, которые до сих пор не восстановились.

О, личная информация! Я быстро гуглю жену Осадчего, но информации нет.

— А ты что думал?

— Я ни разу никому не говорил об этом, но… если уж совсем честно… я сомневался. Понимал, что когда мне — двадцать пять, а ей — тридцать пять — разница не особенно бросается в глаза. Но что будет потом? А потом она погибла, и проблема исчезла. Но пережить это оказалось немыслимо.

Я вспоминаю, какое сегодня число.

— Это случилось двадцатого ноября?

— Верно, Яблочки. Разбилась на машине.