Мне нравится у него дома, немного пустовато, но, наверное, так и должно быть в холостяцкой берлоге. Если добавить немного приятных мелочей, заменить шторы и светильники, то станет просто идеально.

Дальше мы проводим время в постели, Андрей притворяется, что у него давно ничего не болит и что его не мучает похмелье, я играю с его пальцами, черчу узоры на пострадавшей груди. Мы болтаем обо всем и ни о чем. Делимся последними новостями, планами на ближайшее время.

— В последний раз я так напился на выпускном в универе, — признается он мне, улыбаясь.

— Да? И чем все закончилось?

— Честно? Заявил в лицо Новиковой, что ненавижу ее.

— Ого! А она?

— Ответила при всех, что будь она помоложе, то охотно бы со мной переспала, — не в силах сдержаться, я начинаю смеяться вслух, он тоже улыбается: — Было неловко.

— Новикова за словом в карман не полезет.

— О да, — кивает Осадчий. — Она умеет осадить. Кровушки моей попила за годы учебы… Но ничего, теперь моя очередь. Мы ведем одно дело, в котором я проигрывать не собираюсь.

— Ты ведь у нее любимчик, потому и спрос был выше. Эй, Андрей, ты правда не понимаешь, что она тебя обожает?

— Лучше бы она кого-то другого обожала. На самом деле она злопамятная и довольно мелочная, но… умная, конечно, тетка. Ничего не скажешь.

Я смеюсь еще громче, обнимаю за шею, целую в щеку, он снова улыбается.

***

— Я немного переживаю из-за того, как поступила с Оксаной. Все же мы раньше дружили, я зря показала ее переписки. Так злилась, Андрюш, что не могла остановиться. Мне хотелось, чтобы ее все ненавидели так же сильно, как я.

— Людей, которые имеют совесть, имеют все подряд, — отвечает он задумчиво. — Поэтому не переживай даже. Иногда нет ничего страшного в том, чтобы немного выплыть за берега и укусить в ответ. Мы ведь все живые неидеальные люди. Это очень мило, что ты мучаешься угрызениями совести после того, как она едва не прос*ала твой магазин.

— Ты умеешь поддержать и успокоить.

— Работа такая.

***

— Вы часто общаетесь?

— С Тоней? Ее зовут Антонина, но все зовут Тонькой, какая пока из нее Антонина? Пару раз в месяц видимся. Она хорошая, просто… — он старательно подбирает слова, чтобы я не восприняла информацию в штыки, но это зря, потому что я не собираюсь с ним ссориться из-за прошлого. Вожу пальцем по его груди, внимательно слушаю. — Ей сложно, растет без родителей. Начала встречаться с мальчиком, месяца не прошло, как он стал настаивать на сексе. Она растерялась, отказала, а он пригрозил, что бросит ее. Кусок дерьма. Мы с ней поговорили, я объяснил, что никогда нельзя вестись на шантаж, тем более сексуальный. А от этого пацана надо бежать без оглядки. Секс — это чудесно, но не стоит торопиться с первым разом, ломать себя, если не готова. Ей шестнадцать, но такой ребенок еще.