Золотистая малышка просияла, не понимая её иронии.

«Когда я стану королевой», – повторила про себя Ореола. Что ж, звучит приятно.

В окне мелькнули крылья Кинкажу и Мангра. Следом за ними тянулись всё новые и новые зеваки, в гуще листвы светились десятки любопытных драконьих глаз.

Мангр выглядел непривычно: ярко-жёлтый в лимонно-зелёную крапинку. Восторг вперемешку с ужасом, расшифровала цвета Ореола, хотя только приблизительно. Теперь, с возвращением Кинкажу, он знал, что Орхидея жива, но ужасно мучается, и освободить её будет нелегко. Оставалось надеяться, что Цунами с Глином не подкачают, если безутешный влюблённый снова попытается в одиночку прорваться в туннель.

– Ладно, – вздохнула она, – о перевоспитании драконов и реформах у радужных мы ещё подумаем, а пока мне нужно выиграть состязания. Тренироваться начну прямо сейчас, а те из вас, кто не будет охранять туннель, прилетайте к рассвету на ристалище, поболеете за меня.

– Я буду непременно! – воскликнула Солнышко. – Ура, у нас будет своя любимая королева!

– Если только выиграет, – подавленно буркнул ночной дракончик.

– А куда я денусь? – Ореола вновь глянула на чешую Мангра, думая об Орхидее и других радужных, закованных, связанных и питающихся вонючей падалью вдали от солнца и родного племени. – Другого выхода нет.

Глава 27

– Папайя, карамбола, танжело… – перечисляла Ореола, – клементин, кумбу, драконика, манго, когтегруша… а это вообще никакой не фрукт! – Она ткнула когтем в круглую пурпурную раковину, и торчавший сбоку стебелёк испуганно сжался, убирая рожки-усики.

Солнце поднялось уже высоко. Утренний дождь давно прекратился, но с листьев над головой то и дело низвергался ливень, когда сквозь них проносился какой-нибудь дракон. Туканы, ары и лорикеты, переждав непогоду, снова расселись по верхушкам деревьев и оглашали заросли неистовым радостным хором, будто возвращение небесного светила оказалось для них полной неожиданностью.

Ореола прозанималась с Мангром и Кинкажу весь остаток утра и теперь могла назвать не только любую птицу и фрукт, но и цветы, и даже насекомых – всё, на чём Роскошь могла её подловить. Когда от усталости начинали путаться мысли, достаточно было представить себе дым и смрад вулканических пещер, где томились узники, чтобы снова ощутить прилив энергии.

– Ого! – подивилась Кинкажу, моргая своими огромными тёмными глазами. – Как это тебе удаётся так быстро всё запоминать?

– Ты в самом деле их раньше не ела? – Мангр кивнул на несколько десятков плодов, разложенных на площадке из лиан.

– Может, пару-тройку и пробовала, – пожала крыльями Ореола, – но теперь, наверное, надо попробовать все, вдруг заставят определять вслепую.

– Пока такое никому в голову не приходило… но кто знает.