И она весь урок напряженно думала о том, где бы перехватить денег до зарплаты. Разочарованная Людочка после звонка покинула кабинет истории, поджав губки. Подружки то и дело толкали ее в спину:

— Может, сказать, а? Людочка? Может, сказать?

Но девочка только сильнее поджимала пухлые губки:

— Пусть так висит.

Однако шутка все же имела последствия. На очередном партсобрании историчке влепили строгий выговор с предупреждением, и она долго ходила по школе заплаканная, с красными глазами. А Людочка придумывала очередной розыгрыш, чтобы одноклассники посмеялись всласть…

…Удивительное чувство юмора Людочки Сальниковой формировалось под покровительством папы — большого начальника. Папа Сальников был номенклатурным работником и уверенно продвигался по служебной лестнице, занимая с каждым годом все более высокие посты. А Людочка чувствовала, как с каждым годом окружающие относятся к ней все внимательнее и осторожнее. В небольшом провинциальном городе, где она жила и училась, все зависело от ее папы. Тогда, в восьмидесятых, никаких специальных школ для «особых» детей еще не существовало. Людочка Сальникова ходила в обычную, но была там на «особом» положении. Ведь это ее глазами глава городской администрации видел работу славного учительского коллектива одной из школ своего района. И он ни в коем случае не должен был усомниться в том, что школа эта самая лучшая, а педагоги в ней самые чуткие и внимательные к детям.

Гости, которые бывали в доме, смотрели на Людочку с опаской. Всех новеньких она непременно проверяла «на лимон». Подавала к нему мелкую-мелкую соль вместо сахарной пудры. И сама первая посыпала ею дольку, а потом, нисколько не морщась, отправляла ее в рот. Когда гости, последовавшие ее примеру, начинали кашлять и вытирать рот платочками, девочка звонко смеялась. А привычка есть лимоны с солью осталась у Людочки на всю жизнь.

Другой Людочкиной радостью была собачка Манишка. Маленькое, злобное существо, признававшее только свою хозяйку.

— Не бойтесь, не бойтесь, она не кусается! — кричала Людочка гостям, когда белая болонка начинала прыгать вокруг них и противно тявкать."

"Манишка и в самом деле не кусалась, но даже люди, вхожие в дом Сальниковых, ее сторонились. Особенно женщины, поскольку безобидная Манишка покушалась именно на тонкие женские колготки. Цапнув острыми когтями чью-нибудь нейлоновую ногу, она получала чрезвычайное удовольствие. А гостья, сдерживая слезы, улыбалась хозяевам:

— Ничего, ничего! Ах, какая прелестная собачка!

В те времена хорошие колготки были страшным дефицитом, как и все прочее, да и стоили недешево.