Когда мы прибыли на планету, я не откладывая приступил к последней фазе по переводу сектора под наш контроль. Нужно было установить автономные орудийные башни и силовые установки.

Этим мы и прозанимались с девочками и еще тройкой техников, которых я нашёл среди пленников, всю следующую неделю.

Тут работы было гораздо больше. Нужно было правильно разместить орудийные башни. Согласовать частоту выстрелов плазменных пушек и лазеров с активацией и отключением защитного силового поля.

Но мы справились. Вернее, я справился.

Закончив работы в секторе, я мог с уверенностью сказать, что по крайней мере теперь я был отчасти спокоен за наше будущее. Не знаю почему, но когда мы установили последнюю плазменную пушку, у меня как груз с плеч свалился. И единственной моей мыслью на тот момент была: «Успел».

И успели мы и правда вовремя.

За следующие две недели мы отбили три крупных нападения пиратских флотилий. И это были не отдельные корабли, а группы, состоящие как минимум из десятка судов.

Такой активности пиратов не должно было еще быть в это время. Это и насторожило меня. О чем я и поговорил с тем единственным, кто мог что-то сказать по этому поводу.

– Релус, – спросил я у него, – тебе не кажется все это странным?

– Что? – спросил он у меня.

– Все это, – и я указал на обломки тридцати разнесенных в пух и прах судов, вломившихся в наш сектор.

– Насколько я помню, такой активности пиратов в принципе не было до начала активных боевых действий, – пояснил ему я и еще раз спросил: – Ты сам что по этому поводу думаешь? Ведь ты был там и участвовал в тех событиях.

– Не глупи, – ответил он мне, – хоть я и стар, по вашему мнению, но не настолько.

– Прости, – честно признался я, – никогда не умел определять возраст долгоживущих на глаз.

– Оно и видно, – хмыкнул он и объяснил: – Когда началась война, я был еще совсем ребенком и совершенно ничего не помню о тех событиях. Да и мало кто вспомнит. Об этом мало где говорится, – произнес он, – но тех, кто мог бы пережить первые годы войны и рассказать об этом, нет в живых. Поэтому я полностью поддерживаю тебя в твоем стремлении закрепиться в этом секторе и сделать из него непроходимую для вражеских кораблей ловушку. Сам я начал участвовать в военном конфликте с архами только в последние двадцать два года войны. И те самые ветераны, о которых обычно и трубят во всех новостях, это как раз и есть мои сверстники или те, кто младше нас. Тех же, кто сдерживал архов тут на границе Содружества все это время, практически не осталось в живых. А уж тех, кто пережил все годы войны, пройдя ее полностью, не осталось совсем.

И немного помолчав, он добавил:

– Вот так-то.

– Понятно, – наконец осознав, в какую большую и глубокую …опу загнало нас провидение, тихо сказал я.

– Угу, как-то так.