И Зак понимал это лучше, чем кто бы то ни было. Он понимал это даже до того, как оказался в переполненной церкви, перед своим будущим тестем, в окружении улыбающихся лиц, горящих свечей и благоухающих букетов белых роз, перевязанных белыми атласными ленточками. С чувством благоговения и совершенной радости он стоял у алтаря и ждал Джулию. Когда же наконец в проходе появились Мередит, Кэтрин и Сара в одинаковых платьях из нежно-зеленого шелка, красивые, улыбающиеся и спокойные, он испытал странное чувство абсолютной уверенности в том, что все, что сейчас произойдет, будет правильно и хорошо.

Орган заиграл громче, и сердце Зака учащенно забилось в предвкушении того, что сейчас совершится.

Утопая в облаке белого шелка, к нему по проходу приближалась женщина, которую он когда-то сделал своей заложницей, которая научила его смеяться и которую он любил. В теплом мерцании свечей ее глаза буквально излучали безмерную любовь. Зак видел в них и другое — обещание долгой счастливой жизни, дома, полного детей, смеха и радости. Он заметил, как эти родные, единственные глаза расширились от удивления, когда с хоров полился фантастический голос Барбры Стрейзанд. И песня была именно та, которую Зак попросил спеть, когда Джулия будет идти к алтарю.

Прежде — о как давно это было,

Был сном мой день.

Но сон стал явью — ведь ты явилась,

И бежала ночь.

Прежде небо скрывали тучи в стране «Без Тебя»,

Но ты со мною, и светел луч, и горит звезда.

Аладдинову лампу держу в руках,

И тело пронзает дрожь.

И под взглядом твоим оживает мечта,

И легка моя ноша.

Зак крепко сжал руку Джулии, и они повернулись лицом к алтарю.

Преподобный Мэтисон улыбнулся и раскрыл книгу, которую держал в руках.

— Друзья мои, мы собрались здесь, чтобы перед лицом Господа нашего…

Мэтт Фаррел повернулся и посмотрел в глаза жены. Тед и Кэтрин улыбнулись друг другу.

Сидя в одном из задних рядов, Генрих Хенкельман придвинулся поближе к Флосси Элдридж и взял ее за руку.

От находившегося прямо за ними Вилли Дженкинса не укрылись нежные взгляды, которыми обменялась пожилая парочка, и, толкнув в бок сидящую рядом девочку, он заговорил громким театральным шепотом: . — Голову даю на отсечение, что Хенкельман не согласится на условия преподобного Мэтисона. Он уже слишком стар для того, чтобы ждать…

Девчушка за словом в карман не полезла:

— Заткнись, Вилли. Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.

Нимало не смущенный такой реакцией, Вилли продолжал шептать заговорщическим шепотом:

— Мой старший брат рассказал мне, что Мэтисон никому не разрешает целоваться аж до самой свадьбы.

— Подумаешь! Целоваться! — фыркнула девчушка, но на всякий случай отодвинулась подальше.

Глава 86

Вечерний прием в парке вопреки всем ожиданиям Зака был просто великолепен.