Дебби начала читать, и с каждым следующим словом ее голос становился все увереннее:

Мир наполнился светом дня,

Многоцветьем красок.

Убегает тьма от огня,

Жизнь светла и прекрасна.

Я стыдилась бесцветных дней

Моей жизни бренной,

А теперь новой силой своей

Я горда безмерно,

Мир наполнился светом дня,

Разомкнулись вежды.

И на смену мечтам и снам

Вдруг пришла надежда.

Благодаря Джулии.

Забыв про пунш, Зак слушал эти наполненные любовью и признательностью строки. Он видел, как Джулия забрала у Дебби листок со стихотворением и прижала его к груди почти так же, как когда-то прижимала к груди его кольцо в аэропорту Мехико. Сразу после этого женщины начали прощаться и разошлись по домам.

Пока Джулия убирала со стола, Зак просто бродил по классу. Но его мысли были очень далеки от детского творчества, которое являлось единственным украшением здешнего интерьера. Они все время возвращались к стихотворению, которое он только что услышал. Дебби удалось выразить то, что он сам испытал однажды в Колорадо. Он вспомнил любовь, светившуюся в глазах Джулии, когда она протягивала ему раскрытую ладонь и пыталась объяснить:»…Зак, это как чудо, которое держишь в руке «.

Резинка просвистела в паре сантиметров от его уха и ударилась о доску объявлений. Подумав, что она упала откуда-то сверху, Зак поднял голову, но в это время вторая чуть не попала ему в висок. Тогда он с улыбкой обернулся и как раз вовремя, потому что Джулия уже снова брала его на прицел.

Но Джулию не обманула его улыбка. С безошибочной интуицией она определила, что его мысли только что были очень далеко от шуток и смеха.

— О чем это вы задумались, мистер Бенедикт? — поинтересовалась она и, сменив мишень, запустила резинкой в книгу, лежащую на задней парте.

Зак замешкался с ответом, потому что сам не знал, как лучше объяснить Джулии то, что он чувствовал.

Правда, в этом и не было особой нужды, потому что он догадывался, что Джулия лучше его самого понимает, о чем он только что задумался. Скрестив руки на груди, она слегка склонила голову набок и невинно поинтересовалась:

— Ну, как тебе понравились мои девушки?

— Я… Ну, твоя Дебби Сью Кэссиди — вообще особая статья. Но и все остальные, они… Они оказались совсем не такими, какими я их себе представлял.

— Еще пару месяцев назад одного твоего присутствия было бы достаточно для того, чтобы ни одна из них не могла связать и Двух слов.

— Сейчас они производят впечатление вполне уверенных в себе.

— Ты так думаешь? — спросила Джулия каким-то странным голосом. — Так вот, да будет тебе известно, что если бы они вдруг узнали, что ты сегодня собираешься прийти, я бы никого не смогла затащить сюда даже силой. На нашем приеме будет кто угодно — жена мясника, жена церковного сторожа, родители всех моих учеников.