И самый гордый.

Зак по-прежнему хранил гробовое молчание, и Маргарет Стенхоуп продолжила свой монолог:

— Твой дед заставил тебя и Фостера дать обещание, что вы никогда не расскажете мне ни о том, что произошло на самом деле, ни о том, почему это произошло. Фостер решил нарушить свое обещание в тот день, когда тебя выпустили из тюрьмы. Он счел, что больше не вправе скрывать то, что знал. Теперь мне предстоит до конца своих дней нести бремя ответственности за все те страдания, которые ты перенес по моей вине. Это я лишила тебя родного очага, лишила брата и сестры. Это я заставила Джулию поверить, что ты действительно способен на убийство, и убедила ее выдать тебя властям.

Закончив, Маргарет Стенхоуп некоторое время ждала хоть какой-то реакции со стороны внука, но, так и не дождавшись, повернулась к Джулии и беспомощно развела руками.

— Я же говорила вам, что он никогда не простит меня. Он слишком похож на меня, чтобы простить то, что считает не подлежащим прощению. — Она направилась было к двери, но внезапно остановилась и горько рассмеялась. — Какой же я тебе должна казаться жалкой и нелепой! Всю свою жизнь я старалась подавить в себе любовь к твоему деду и к тебе. А потом я вдруг узнаю от Джулии, что и он, и ты, оказывается, любили меня гораздо больше, чем я это могла себе представить. Зато теперь остаток жизни мне предстоит провести, раскаиваясь в собственной глупости, жестокости и слепоте. Подходящее наказание для меня, правда, Захарий?

— Нет! — решительно вмешалась Джулия, безошибочно почувствовав ту внутреннюю борьбу, которая происходила в душе Зака. — Это совсем неподходящее наказание, и Зак тоже так не считает! Ведь ты же можешь еще все изменить, — мягко добавила она, ласково проведя рукой по снова напрягшимся мышцам шеи и подбородка. — Ты же любишь свою бабушку, я это совершенно точно знаю! Я поняла это еще тогда, в Колорадо, когда ты рассказывал мне о своей семье. Ты же знал, что она слышала вашу ссору за несколько минут до гибели Джастина, правда?

— Не знал, — ответ был более чем лаконичным, а в голосе по-прежнему звучал металл.

— Зак, пожалуйста, ты ведь простил мне гораздо худшее. Миссис Стенхоуп повернулась, чтобы уходить, но потом что-то вспомнила и, достав из кармана небольшой бархатный футляр, протянула его Заку.

— Я привезла это тебе, — так как Зак даже не шевельнулся, она отдала футляр Джулии. — Это часы твоего деда, — сообщила она строптивому внуку и, повернувшись к Джулии, печально улыбнулась. — Спасибо вам за то, что вы питаетесь сегодня сделать. Вы удивительная, добрая и очень мужественная женщина. Я уверена, что вы будете прекрасной женой моему внуку, — на последнем слове голос изменил Маргарет Стенхоуп. Она резко повернулась и взялась за дверную ручку.