Свободный от суеты, его неизбежной спутницы в Калифорнии, он мог спокойно обдумывать сценарии, что в данный момент для него являлось первоочередной задачей. Встречи и переговоры с руководителями студий, продюсерами, банкирами и всеми прочими могли подождать до его возвращения. Побег из тюрьмы, повторный арест, почти сразу последовавшее за этим освобождение, а теперь еще и женитьба на молодой провинциальной учительнице, которая в свое время была его заложницей, сделали его еще большей «легендой» Голливуда, чем он был до того, как попал в тюрьму. Заку не нужно было читать «Вэраети», чтобы узнать, что он сейчас — самая желанная — добыча любой киностудии и мечта любого продюсера."

"Единственное, чем ему пришлось заняться лично, — это созданием имиджа Джулии и изменением общественного мнения в ее пользу. Конечно, поначалу, сразу после ареста, все превозносили смелость и сознательность Джулии, которая не побоялась выдать полиции сумасшедшего убийцу. Но уже через несколько недель, после того как с Зака были сняты все обвинения, он превратился в мученика, а Джулия из героини — в коварную интриганку, которая со спокойным сердцем послала в тюрьму невинного человека. Зак не хотел, чтобы она постоянно ощущала на себе это клеймо, а потому, не посоветовавшись ни с кем и не предупредив саму Джулию, послал копию видеозаписи, полученной от Ричардсона, одному из своих друзей в Си-эн-эн. А уже через двадцать четыре часа американцы стали свидетелями искренних страданий Джулии и, естественно, реагировали на них точно так же, как в свое время Зак.

Теперь, вспоминая все это, он еще больше стыдился собственной несдержанности. В конце концов, от него требовалось всего лишь небольшое воздержание, что было ничтожной платой за то сокровище, которое он получал по истечении этих двух недель. Подойдя к Джулии, Зак взял у нее из рук блокнот и легонько поцеловал в лоб.

— Ты поразительная женщина, любимая. К несчастью, ты собираешься выйти замуж за сексуально озабоченного болвана с ужасным характером, который к тому же постоянно отчаянно хочет тебя.

— В таком случае, — напомнила Джулия, отвечая на его поцелуй с достаточным пылом для того, чтобы он застонал и снова отстранил ее, — все, что тебе нужно сделать, — это либо нарушить данное слово, либо сказать отцу, что больше не собираешься выполнять его условия.

— Будь я проклят, если не сумею сдержать собственного слова.

— Я знаю, — улыбнулась Джулия, снова берясь за блокнот, — я бы очень разочаровалась, если бы ты это сделал.

Глядя на ее спокойное, безмятежное лицо, Зак почувствовал очередной приступ раздражения.

— Может, мне было бы значительно лучше, если бы я знал, что ты тоже чувствуешь хотя бы половину того, что скоро окончательно сведет меня с ума.