На нас начали оглядываться, и я с тоской услышала уже знакомый шепоток за спиной – сплетницы Солимара получили новую пищу для обсуждений.

- Леди Розенталь, могли бы хоть ответить, - сказал граф, когда мы вышли из церкви.

- В церкви я предпочитаю молиться, а не разговаривать, - ответила я, убирая молитвослов в сумочку.

- Роза вам не понравилась? – повторил Бранчефорте, надевая шляпу с павлиньими перьями.

Трости при нём сегодня не было, зато были часы – в золотой оправе, на толстой золотой цепочке, которая спускалась из мелкого бокового кармашка и крепилась к пуговице камзола.

Эти часы ослепительно сверкали на солнце и привлекали к себе внимание ещё больше, чем павлиньи перья.

- Мне не понравилось, что вы обокрали церковь, - сказала я, указывая на кусты вдоль ограды. – Цветы растут здесь для услады ангелов и покойных, а вы отобрали у них эту радость. Вам следует вернуться к отцу Освальду и покаяться в грехах."

"- Не надо этих сказок, дорогая леди Розенталь, я их сейчас наслушался во время проповеди, - с улыбкой произнёс граф. – Так и скажите, что хотите от меня избавиться. Почему? Я вас смущаю? – он посмотрел искоса и поиграл бровями.

– Или вы хотели пройтись с кем-то из тех юнцов, которые сидят вон там, в кустах, и следят за вами?

- Господин Бранчефорте, - начала я, даже не посмотрев в ту сторону, что он указал, - мне хотелось пройтись в скромном одиночестве, и если вы позволите…

- Вы не слышали? – рядом с нами, как чёрт из табакерки, возник Эмиль Бэдфорд – такой же злой, красный и хмурый. – Дама не желает вашей компании! Извольте убраться отсюда!

- Господин Бэдфорд!.. – ахнула я, растерявшись от такого неожиданного вмешательства.

Зато граф не растерялся и спросил, лениво улыбнувшись и сдвинув шляпу на затылок:

- Эмиль, я полагаю? Вам уже есть восемнадцать, чтобы вмешиваться в разговор взрослых?

- Господин Бранчефорте, - сделала я ему замечание, но меня не услышали как в первый раз, так и во второй.

- Мне двадцать, к вашему сведению! – Эмиль весь пошёл красным пятнами, когда ему указали на его юный возраст.

Конечно, годик он себе накинул, но я решила его не выдавать. Девятнадцать, двадцать – какая разница?

- А выглядите моложе, - похвалил Бранчефорте, с благосклонностью оглядывая Эмиля с головы до ног.

– И всё же вам не следует вмешиваться в наш разговор с леди Розенталь. На первый раз я вас прощаю…

- Никто не нуждается в ваших прощениях! – голос у Эмиля зазвенел, и он прокашлялся, а потом заговорил басом: - Леди сказала, что не желает видеть вас рядом – поэтому выполите её желание! Немедленно!

- Господин Бэдфорд, - сказала я, уже без надежды быть услышанной.

- Обращаю ваше внимание, - граф был сама любезность, и только в глазах плясали насмешливые искорки, - что этот вопрос решим мы с леди. Ваше вмешательство излишне.